Покоренный ее красотой

Пирс не ответил, продолжив равномерно двигаться. Линнет цеплялась за него, как моллюск за скалу, позволив безумному наслаждению этой скачки проникать в каждую клеточку ее тела. Она слышала тяжелое дыхание Пирса и собственные всхлипывания. В ее теле медленно разгорался жар, заставляя ее впиваться ногтями в его плечи.

– Линнет! – хрипло выдохнул Пирс, помедлив. Он был так непохож на себя – сдержанного, ироничного, отстраненного, – что она прижала его к себе, осыпая поцелуями его плечи, шею и челюсть. – Нам нужно…

– Что? – спросила она, встрепенувшись. – Я делаю что-нибудь не так?

– Замолчите, – шепнул он ей на ухо.

Это было не слишком вежливо с его стороны. Линнет почувствовала бы себя уязвленной, но в этот момент он скользнул рукой между их телами, прямо туда, где они соединялись, и коснулся ее там. Одного медленного движения его большого пальца хватило, чтобы ее тело отреагировало как костер, в который плеснули бренди.

С ее губ слетел сдавленный возглас. С удовлетворенным ворчанием Пирс снова вонзился в нее, и она увидела звезды.

– Пирс! – крикнула она. – Пирс!

Он перестал сдерживать себя, вонзаясь в нее с такой силой, что шум от ударов кровати о стену соперничал со стуком града в стены коттеджа.

Внезапно мир взорвался, и Линнет захлестнуло наслаждение, ослепительное и яростное. Она не могла ни видеть, ни слышать, только чувствовать, как ее тело превратилось в жидкость и растеклось, пульсируя от жара, горевшего в ее крови.

Смутно расслышав сдавленный стон, она приоткрыла затуманенные глаза и увидела, что Пирс запрокинул голову, прежде чем вонзиться в нее в последний раз.

На его лице было написано такое самозабвение, такое наслаждение, что ее пронзил еще один каскад раскаленных искр, заставив сжаться в тот самый момент, когда он закричал.

– Леди Бернис удалилась к себе с головной болью, а герцог играет в шахматы с маркизом, – сообщил Прафрок, поднимаясь по лестнице впереди Пирса. – Я разместил нового пациента в приемной палате. Цыплята сейчас с ним.

Пирс приподнял брови.

– Цыплята? Она тебя испортит.

Прафрок обладал способностью принимать совершенно невинный вид, когда считал нужным.

– Где сестра Матильда? – осведомился Пирс.

– В утренней комнате с мисс Тринн, – ответил Прафрок. – Как вы и просили, юная леди проверяет обязанности миссис Хэвлок по отношению к пациентам. Когда я видел их в последний раз, мне показалось, что дело идет не слишком гладко.

Пирс помедлил мгновение, а затем мысленно пожал плечами. Какое, в сущности, это имеет значение? Как только Линнет уедет, он велит своей экономке вернуться к ее привычным методам. Не важно, есть у пациентов семьи или нет. Они все равно умрут, если они с Себастьяном не найдут способ продлить им жизнь на некоторое время.