Красный вервольф

— Тихо-тихо, никто ни за кем не придет, слышишь? — я взял ее за плечи и легонько встряхнул. — Нам придется немного повозиться, но все будет хорошо, поняла?

Она кивнула. Шмыгнула носом. Вытерла глаза и сжала зубы.

— Я готова, Саша, что нужно делать? — в глазах вспыхнула решимость.

— Для начала давай натянем на него штаны, — сказал я.

Чтобы привести его в относительный порядок, нам пришлось повозиться. Потом я взял его китель и натянул на себя. Фуражку тоже. Сунул за пояс «вальтер». Надеюсь, не пригодится, но на всякий случай пусть будет. Ох, надеюсь, мальчуган не очнется пока нас нет, и не поднимет крик.

Взвалил мертвое тело себе на плечо, кивнул на дверь и прижал палец к губам. В доме все уже давно спали, коридор был погружен в законопослушную тьму. Стараясь не шуметь, мы выбрались на улицу. Со стороны борделя слышался развеселый шум, смеялись девицы, пиликала губная гармошка. Расслабляются, оккупанты хреновы. Время позднее, значит есть шанс, что поднабрались они уже порядком. Я поставил мертвого фрица вертикально и закинул его руку себе на плечо.

Злата подхватила тело с другой стороны. И мы потопали. Неспешно, держась в тени домов и деревьев. Нам нужно всего лишь пройти мимо галдящих пьяных фрицев, а дальше там небольшой сквер, а за ним — тот самый дом, который я наметил нашей целью. Крыша разрушена прямым попаданием, но стены сохранились.

Двигались мы медленно. Я слышал взволнованное дыхание Златы. Фуражка была мне великовата и норовила сползти на глаза. Голова мертвеца мотнулась и стукнула меня в скулу. Бл*ха! Злата почти беззвучно что-то пробормотала, освободила левую руку и ухватила мертвеца за волосы на затылке.

Еще несколько метров. Мы миновали торец дома. Дальше — самый опасный участок, где на нашу троицу могут обратить внимание. Теперь мне было отлично видно компашку фрицев у входа. Человек семь. В одних штанах и майках, по кругу передают бутылки. Они оккупировали скамейку, были видны вспыхивающие огоньки сигарет, вокруг крутилось несколько полуголых девиц.

Шаг. Другой. Третий. С каждым следующим тело Гогензайма, кажется, наливалось свинцом.

— Хэй! Это кто там бродит? — раздался со стороны борделя нетрезвый окрик. Нестройно голосящий хор замолк.

— In München steht ein Hofbräuhaus: oans, zwoa, g’suffa … Da läuft so manches Fässchen aus: oans, zwoa, g’suffa (В Мюнхене стоит Хофбройхаус: Раз, два — выпили! Там течёт из многих бочонков: Раз, два — выпили!)… — громким и пьяным голосом запел я. Почувствовал, как от неожиданности вздрогнула Злата. Но буквально через секунду пьяно засмеялась.

Парочка нетрезвых голосов подхватили песню.

— Это ты Гейнц? — выкрикнул кто-то.

— Я-я, — отозвался я и громко рыгнул. От борделя раздался хохот, снова зазвучала губная гармошка. Мы двинулись дальше. Еще пара метров стены кирпичного дома.