Красный Вервольф – 5

Шторы раздернуты. Солнечные лучи свободно проходят сквозь стекло. Я продрал зенки. Глаши рядом нет, зато она стоит за дверью и заглядывает в щелочку. Ах вот в чем дело! Уже утро, и горничная приступила к исполнению других своих обязанностей. Сев на кровати, я кивнул ей, дескать, сейчас встану.

И когда она вышла, сбросил одеяло, соскочил с койки и начал делать зарядку. Кто бы там меня ни спрашивал, подождет. Никто из своих сюда прийти сегодня не мог, а чужой потерпит.

Отложить встречу нельзя только в двух случаях — когда приходит гестапо или — смерть, что в конечном счете одно и тоже.

После зарядки, неторопливо умылся и почистил зубы. Облачился в домашнее и только тогда прошел в гостиную. Признаться, я даже не слишком удивился, только не ожидал, что он примчится прямо с ранья. Видать, припекло. Как говорит Глафира, в речи которой то и дело проскальзывают простонародные словечки, «испужался», гнида, что я на него настучу с утра пораньше. Страх — это хорошо. Страх — это основа сотрудничества с врагом. Временного, разумеется. На пользу терзаемого Отечества. Я неторопливо прошел к креслу, уселся в него, положив ногу на ногу. Гость смотрел на меня, как мышь на кота. Прежнего надменного превосходства уже не было в его взгляде.

— Как это понимать? — процедил он, встопорщив усики.

Я усмехнулся. Аналогичный вопрос я задал Глафире, после того, как она застала меня врасплох, чем я и воспользовался.

— А так, что вы не на того напали, поручик, — ответил я. — Князь Горчаков никогда ни у кого на побегушках не был.

— Бросьте! — отмахнулся Серебряков. — Какой вы князь!.. Седьмая вода на киселе…

— Тем не менее, — благодушно отозвался я. — Я — солдат. И таких как вы, в Индокитае мы топили в болоте.

— Это угроза! — стеклянным голосом осведомился он.

— Нет. Предупреждение. Ваш человек убил трех часовых. Правда — полицаев, а не немцев, но все равно, вы же знаете, за это полагается виселица. Или думаете, что ваш здоровяк Юхан в гестапо станет выгораживать своего хозяина?

— Хорошо, — кивнул поручик, все еще пытаясь сохранить лицо. — Что вы хотите?

— С этого и надо было начинать, поручик… — кивнул я и дернул за шнурок колокольчика.

В гостиной тут же образовалась горничная.

— Глашенька, сварите нам с гостем кофе, пожалуйста, и сделайте так, чтобы нам не мешали.

Она присела в книксене и выскочила из гостиной.

— Так что вы хотели мне сказать, сударь? — спросил поручик, которому явно было не до светских любезностей.

— Вы жаждете денег, я это понимаю, — неторопливо проговорил я. — В Пскове сейчас скопились некоторые ценности. Было бы глупо всё отдать немцам. Я помогу вам приобрести их, а вы…

— Что — я?

— Будете оказывать мне некоторые услуги, не интересуясь моими целями.

— Понимаю, — пробормотал он.