Красный вервольф 4 (СИ)

Отбиться он или не пытался, или просто сноровки не хватило. Кобура на поясе есть, но пустая.

Я подхватил обессилевшее тело мужика и опустил на землю.

— Да уж, отделали тебя, дружище… — сказал я. — Но ничего, сейчас водички принесу. И шину надо наложить…

Я болтал успокаивающе, а мозгом понимал, что мужик не жилец. Пара колотых ран на животе. Кости на правой ноге всмятку. Вместо правой кисти — месиво.

Вообще непонятно, как он до сих пор в сознании…"

"— Тебя как зовут-то, дружище? — сказал я, усаживаясь рядом так, чтобы он мог меня видеть. Не повезло тебе, мужик, кто бы ты ни был. А кто, кстати? Одежда приличная, я бы даже сказал, модная. На вид сейчас, конечно, сложно определить, как он выглядит и какого возраста, но в аккуратной бородке — серебристые волоски. Я бы сказал, что ему около сорокета что-то. На уцелевшей левой руке печатка. Странно, что не сорвали. Но, наверное, потому что не золотая.

— Василий… — прошептал он.

— Эх, Василий, чего ж тебя одного-то на ночь глядя понесло? — горько усмехнулся я. Отвинчивая крышку фляжки. На поясе у пшека висела. Понюхал. Ух… Что-то крепкое, самогон, кажись. Годится. — Глотни чутка, легче станет.

Я поднес фляжку к разбитым губам бедолаги. Жечь будет кошмарно, конечно… Хотя он в шоке, вряд ли почувствует.

Василий жадно глотал сивушное пойло.

— В Заовражино я ехал, — отдышавшись, сказал он. — Приют для детей открывать и школу… Должен был раньше приехать, но у меня машина в грязи застряла. Вот я и… А тут эти… Не жилец ведь я, да?

— Да, — кивнул я.

— Эх, судьба-злодейка… — он попытался усмехнуться, но закашлялся, изо рта хлынула кровь. Я придержал его за плечи. Дал еще глотнуть самогона. Он затих. Я даже думал, что умер. Но нет. Открыл глаза. Точнее, один. Второй был заплывшим, открыть не получалось. — Думал, вернусь на Родину. Буду делать добрые дела… А оно вот как… А тебя как звать, незнакомец?

— Саша, — ответил я.

— Спасибо хоть на том, что от зверей этих вытащил, — Василий поднял здоровую руку, нашел мою. Сжал. И… все. Искра жизни, и так едва теплившаяся в его глазу, погасла.

«Приют, говоришь…» — подумал я, и в голове появилась дикая идея.

Глава 17

Разнообразных белоэмигрантов я уже видел, конечно. Они понаехали в Псков в огромном количестве сразу же, как только фрицы его захватили. Изначально немцы на них возлагали большие надежды в деле пропаганды и борьбы с коммунистами. Идея в теории выглядела годной — привозишь тех русских, что от революции в Европу сбежали, они оболваненному красными населению насаждают европейские ценности, и местные стройными рядами начинают зиговать Великому Рейху. Вот только на практике все пошло не так. Белоэмигрантов никто особо не слушал.