Красный вервольф 4 (СИ)

Дощатый щит над моей головой приподнялся. Я тут же скатился вниз, уступая дорогу. — Пошевеливайтесь, живо!

Всхлипывающая Нюра с вякающим свертком в руках. Бормочущий что-то ноющее Фрол. Следом полетели мокрые окровавленные тряпки. Щит захлопнулся, и снова стало темно, как… Просто темно.

— Ты еще кто такой? — зло зашептал Фрол, ухватив меня за плечо.

— Свой, — прошипел я. — Нюра, давай сюда, я помогу.

Я приобнял свою молодую бабушку за талию и повлек в другую комнату. Яшка тут же вскочил и нервно заметался.

— Лампу погаси, — шепотом приказал я. — И молчите теперь все.

И пока Яшка не успел прикрутить фитиль керосинки, я успел бросить взгляд на Нюру. Только сейчас решился. Сердце ухнуло куда-то к центру земли. Накатила странная волна нежности пополам со страхом. А что если я все испортил, когда пришел сюда? Что вот сейчас этот фриц поднимет тревогу, сюда сбегуться солдаты, и младенцец…

Хорошо, что свет погас, и, кажется, никто не успел заметить, как у меня рожу перекосило.

Хрена с два я кому позволю что-то сделать с Нюрой и ребенком! Порву на тряпки любого, кто сунется!

Молчавший до этого младенец захныкал. Бл*ха, а ну как он разорется?

— Сюда, живо! — прошептал я на ухо Нюре и потянул ее к тюфяку. Сдернул одно одеяло, второе. — Сядь и прижми ребенка к себе.

Накинул сверху два одеяла. Звук стал глуше.

Но было все еще слышно.

— Сиську ему дай, дура, — прошептал Фрол.

Нюра неловко завозилась в темноте, потом младенец умолк.

Я замер, привалившись к косяку. Сердце грохотало набатом. Руки тряслись.

Жесть какая.

А ну соберись, дядя Саша, как ты в таком состоянии вообще кого-то защитить сможешь⁈

Нет, так-то ясно, почему меня пришибло пыльным мешком от всей этой ситуации. Виданное ли дело, чтобы на родах отца присутствовать⁈ Это же… Это…

Я сцепил зубы и задержал дыхание. Мысленно сосчитал до десяти.

И двинул обратно к лестнице. Отсюда ни хрена не слышно, что там наверху происходит.

Снова забрался на верхнюю ступеньку и прислушался.

— Гостей принимаешь, хозяйка? — голос фрица звучал развязно и как будто немного смущенно. Говорил он, ясен пень, по-немецки.

— Надо же, какой ты расписной, немчура ушастая, — насмешливо отозвалась Марья. По-русски. Похоже, знание языков в список ее достоинств не входит.

— Ты такая красивая, — заплетающимся языком сказал фриц.

— За добавкой что ли пришел? — спросила Марья. — Водки у меня нету, ты уж прости.

— Не понимаешь, что я говорю? — судя по шагам, фриц проник-таки в дом и начал на нетвердых ногах расхаживать по комнате. — Это хорошо. Значит я могу говорить то, что думаю, и мне потом не будет за это стыдно.

— Наливка вишневая есть немного, — сказала Марья. — Берегла для себя, ну да ладно уж…

Звук стукнувшей дверцы шкафчика.