Красный вервольф 4 (СИ)

 — Ежели бы заваруха какая случилась, я бы сразу эту шину сорвал. Нет-нет, я не поэтому! Я же и правда ногу подвернул сначала! Опухла так, что мама не горюй! Разве я виноват, что у их медички золотые руки?…

— Ну-ну, давай заливай! — фыркнул я. Блин, вот ведь Яшка, а! Такое трепло, но сердиться на него совершенно невозможно! Даже если он чушь всякую несет или делает.

— Дядя Саша, я хочу жениться! — выпалил он. — Да подожди ты скалиться, знаешь, какая у них тут медичка? Я ее как увидел, так с первого взгляда влюбился. И на всю жизнь, клянусь! А у меня нога, как назло, зажила! И не болит, чертяка! А ежели я из госпиталя сразу выйду, то как тогда к Марье подойти, она же тут — ух!

Я с умилением слушал, как Яшка рассказывает про свою прекрасную Марью. Слободский ее с самым серьезным видом зовет по имени-отчеству — Марья Ильинична, несмотря на то, что она выглядит совсем девчонкой. А партизаны за глаза называют Маняшей. Но любя, а не потому что считают маленькой дурочкой. Она тут их всех в ежовых рукавицах держит. Проводит просветительскую работу, заставила всех зубы чистить и гигиену поддерживать. А все слушаются, даже матерые дядьки.

— Быстрый ты, однако, — я покачал головой, когда его поток славословий иссяк. — Один день знакомы, а ты уже жениться собрался.

— Это как стрела в сердце, дядя Саша, клянусь! — Яшка снова прижал руки к груди. Потом опять воровато огляделся, не подслушивает ли кто. — Слушай, меня тут один тип про тебя расспрашивал. Жутковатый такой, в очках…

— Карнаус? — усмехнулся я.

— Такой вроде веселый, шутил постоянно, — продолжил Яшка, не обратив на мое уточнение внимания. — А глаза как будто волчьи, до костей пробирает, клянусь. Как-как ты его назвал?

— Карнаус, — повторил я. — Фамилия такая у него.

— Ох… — Яшка округлил глаза. — А ведь он мне и не представился даже… Получается, что я какому-то безымянному типу все выложил? Вот я балбес, а… Дядя Саша, ты уж прости меня, дурака…

— Так у своих же ты, чего тут было скрывать-то? — я пожал плечами.

— Он про вервольфа все расспрашивал, а я ему взял да и выложил, что это я среди фрицев растрезвонил историю про человека с головой волка и его мертвую невесту, — затараторил Яшка. — Все-таки, язык мой без костей, метет иной раз как помело, хрен остановишь…

— Забей, Яшка, — я хлопнул приятеля по плечу. — Виделся я с твоим жутким типом сегодня.

— О как! — он подался вперед, глаза заблестели любопытством. — И что? Что?

— А что там сделали с носом любопытной Варвары? — я ухватил Яшку за нос. — Не обижайся, дружище. Служба.

— Понял, умолкаю! — Яшка захлопнул рот ладошкой. Но продержался недолго, секунды три. — А я ведь еще вот что хотел сказать, дядя Саша…

— Приняли-то тебя как? — перебил я его.