Красный вервольф 3

Шарфюрер задумчиво проводил нас взглядом, потом махнул своим фрицам рукой, и вся четверка направилась куда-то мимо дома.

Ф-ух.

Не хватало еще, чтобы они прямо сейчас обнаружили трупы своих. Наверняка тогда бы вцепились в нас клещами, пришлось бы на ходу сочинять, как я видел, как из окна сиганул здоровенный бородатый партизан с берданкой под мышкой, а следом за ним, размахивая красными флагами, мчали трое коммунистов с красными звездами на ушанках.

На перекрестке мы свернули, чуть ускорились и остановились только рядом с небольшой церквушкой.

— Как… Там? — спросил Яшка.

— Порядок, — кивнул я. — Вроде успели уйти. Хм… Подожди-ка…

Почему-то мне не давала покоя мысль про молодого священника Степана, который душой болел за царскосельских евреев, но его почти никто не слушал. Чуйка на всякую мерзопакостность сделала стойку, как охотничья собака.

Степан. Церквушка… Другой Степан.

— Постой, Яшка, — я придержал его за рукав. — Давай-ка туда заглянем.

Мы прошли немного по прямой, и когда фрицы за нашей спиной растворились, спешно свернули в проулок, который вел к церквушке. Ее купол торчал золотистым самоваром, возвышаясь над одноэтажными домиками, как пастух среди стада.

— На кой ляд нам в церкву? Товарищ командир, — Яшка недоуменно вертел головой.

— Цыц, — одернул я. — Ты меня еще комиссаром назови.

— Так нет ж никого?

— Запомни, Яков, первое правило разведчика: будь всегда начеку, враг всегда рядом, даже если его не видно.

— А какое второе правило разведчика? — уставился на меня парень.

— Второе правило разведчика: ничему не удивляйся будь готов ко всему, потому что согласно первому правилу, враг всегда рядом.

Мы выбрались к церкви. Она на удивление уцелела. Высилась на оголённом открытом участке поодаль от прочих строений.

— Мы как на ладони, — прошипел Яшка, озираясь.

— Угу, — кивнул я. — Как телята на выпасе, блин!

Мы походили, сунув руки в карманы, попинали коровьи кизяки, полевали на репей, изображая усердную прогулку промеж «живописных» луж с кучей каких-то бикарасов и, наконец, улучив момент, когда в нашу сторону ни одна собака не смотрела, юркнули в церквушку.

Бух! — стукнула массивная обитая кованым железом дверь.

— Тихо ты! — шикнул я на напарника.

— Ой, виноват, товарищ командир, не рассчитал. А что в церкви искать-то? Золото?

— Отставить мародёрства, — я оглядел церквушку, но ее уже ощипали захватчики.

Подсвечники, украшения и прочие блестяшки напрочь отсутствовали. Уцелел лишь иконостас из блеклых икон. Может, они и есть самое ценное, старинные и Рафаэлем писанные, но только пехоте они без надобности. Нет у них тяги к прекрасному и вечному.