Красный вервольф 2

Хотя она явно намеренно не слишком хорошо прикрывала разорванные лоскуты своего платья, чтобы сверкнуть перед новыми действующими лицами красным кружевом белья.

— Штурмбаннфюрер! — оберфельдфебель вытянулся в струнку. — Я провел первичный осмотр места происшествия, и…

— Вольно, — махнул рукой Юрген. — Вы отлично поработали, можете идти. Теперь делом займутся мои ребята. И да… Держите язык за зубами, ясно вам?

— Так точно, Штурмбаннфюрер! — СД-шник зиганул и вышел. Остальные потянулись за ним. Юрген пересек комнату и сел напротив меня на стул.

— Что здесь произошло, герр Волков? — спросил он.

Я слово в слово повторил свой рассказ. Юрген покивал. Вид у него был несколько растрепанный, от него исходил отчетливый запах шнапса. Скорее всего его выдернули с той самой вечеринки, которую в честь Зиверса устроили. Кто-то додумался сбегать и доложить, что тут дело явно по его части. Кучеряво устроился, Штирлиц лысый. Работает в той самой конторе, которая его же ловить и должна. Молоток.

— Герр Волков, фройляйн Марта, — сказал Юрген и очки его сверкнули. — Вы должны подписать это.

На стол легли два бланка с германскими орлами со свастикой.

— С этого момента вы не должны обсуждать обстоятельства этого дела ни с кем, кроме меня, ясно вам? — он грозно уставился на нас. — В ином случае вас ждет обвинение в государственной измене и смертная казнь.

Я мысленно присвистнул, но на самом деле не удивился. От этого дела и впрямь за версту несло шпионскими играми. А значит, как водится, строжайшая секретность и все такое. Может даже проштрафившегося часового под шумок уберут… Похоже, второй работал на британскую разведку, вырубил первого и сбежал. И тогда этот «Джеймс Бонд» со своей бесшумкой пробрался в здание вслед за Доминикой, чтобы… Чтобы что? Если бы он хотел ее просто пристрелить, наверное, она была бы мертва. Или она настолько крута, что спиной почувствовала угрозу, пинком в прыжке выбила пистолет, и…

— Герр Волков, я жду! — холодно напомнил о себе Юрген.

— Да-да, конечно, — залопотал я. — Извините, растерялся, день был очень длинный, устал, знаете ли…

— Ваша работа меня не касается, — презрительно скривил губы Юрген. — Подписывайте, и можете идти спать.

Я взял ручку и поставил свою подпись. Пробежался глазами по печатному тексту проформы ради. Так-то мне было все равно, что я там подписываю.

— Теперь все? — спросил я, поправив очки. — Мы можем идти?

Юрген аккуратно сложил обе бумажки, мою и Марты, в свою папку и кивнул одному из своих громил.

— Гейнц, проводи герра Волкова и Марту к выходу.

На улице было уже не по-летнему холодно. На небе сияла серебром полная луна. И от ее серебристого света делалось еще холоднее. Где-то уныло завыла собака. Я поежился.