Красный вервольф 2

Самое передовое и высоконаучное, разумеется. А я ему был нужен, чтобы переводить его выступление. И вопросы слушательниц, если таковые появятся. Если бы я не знал о нем ничего, то решил бы, что имею дело с добрым доктором, альтруистом и филантропом. Беда была в том, что я как раз ЗНАЛ, кто этот ясноглазый и улыбчивый энтузиаст.

Встречу он назначил в кинотеатре, предназначенном для русского населения — самом обшарпанном и убогом. Но псковичи в него все равно ходили, чтобы хоть как-то отвлечься от своего положения. На экране крутили немецкие новости, кинохронику и старые фильмы. А в свободное от сеансов время в небольшом зале устраивали разные беседы, дискуссии и прочие общественно-полезные сборища.

Рашер вышел на середину, встал перед белым экраном и поклонился.

— Доброго денечка, товарищи женщины! — сказал он, приветливо улыбнувшись. — Я доктор Зигмунд Рашер, а это моя возлюбленная супруга, которая, как и вы, готовится скоро стать матерью во второй раз.

Он указал на стоящую сбоку сцены Каролину. Ее строгое темно-бордовое платье туго обтягивало огромный круглый живот. Она тоже улыбнулась и помахала дамочкам рукой.

Я старательно переводил словесные кружева, которые плел перед русскими женщинами нацистский доктор. Собралось их, надо сказать, немало, не меньше семидесяти. Они слушали речь о передовых достижениях гинекологической мысли в Германии, о том, как в скором времени роды станут много проще и легче, так что каждая женщина сможет выносить и родить без риска для жизни по десять и более детей.

Женщины внимали. По началу их лица были тревожными и замкнутыми, но Рашер был такой веселый и жизнерадостный, что уже к середине выступления дамочки расслабились, начали смеяться над его шутками и даже хлопать периодически.

Освещена в зале была только сцена, так что по началу лиц собравшихся я не разбирал. Чуть позже, когда глаза привыкли к полумраку зала, я взялся их рассматривать. Они были разные. Совсем юные девчонки и полнотелые бабы в теле. Блондинки, брюнетки, рыженькие. У кого-то животы уже были большие и круглые, а по ком-то сходу не скажешь…

Опа… В четвертом ряду с дальнего от меня края сидела баба Нюра. Пальцы ее тревожно трепали перекинутую через плечо косу. Она что, тоже беременна? Когда я ее в прошлый раз видел, то не заметил… Хотя там было довольно далеко, можно было и не заметить… Но ведь тогда получается, что мой отец должен родиться этой осенью.

— …таким образом вы получаете возможность проживать в комфортных условиях, получать правильное и здоровое питание, а также находиться под моим неусыпным и самым передовым медицинским наблюдением, — торжественно закончил свою речь Рашер и раскинул в стороны руки.

В зале раздались несмелые аплодисменты.