Красный, белый и королевский синий

– Еще мы можем обсудить, как мои действия, возможно, стоили маме победы на выборах, потому что я – тот бисексуальный человек-катастрофа, который единолично разоблачил уязвимость приватного почтового сервера Белого дома.

– Ты так считаешь? – спрашивает отец. – Не, брось. Не думаю, что итоги выборов зависят от какого-то почтового сервера.

Алекс выгибает бровь.

– Ты уверен?

– Слушай, возможно, это было бы правдой, если бы у Ричардса было больше времени на то, чтобы посеять зерно сомнений. Но не думаю, что это так. Может быть, будь это 2016 год. Может быть, будь это не Америка, которая уже избрала женщину на самый высокий пост. Может быть, не сиди мы здесь – три придурка, ответственные за первое в истории США избрание в сенат открытого гея. – Алекс довольно фыркает, а Луна склоняет голову и поднимает банку пива. – Но все же. Станет ли это занозой в заднице твоей матери во время ее второго срока? Черт подери, да. Но она справится.

– Взгляни на себя, – произносит Луна над банкой пива. – Вот и ответ на все, не так ли?"

"– Послушай, – говорит Оскар, – кто-то в этой гребаной кампании должен сохранять хладнокровие, пока все остальные терпят катастрофу. Все будет хорошо. Я в это верю.

– А что насчет меня? – спрашивает Алекс. – Думаешь, у меня будет шанс в политике после того, как я стал звездой в каждой мировой газете?

– Тебя поймали, – пожимает Оскар плечами. – Такое случается. Подожди немного и попытайся снова.

Алекс смеется, но все же чувствует, что смог дотянуться до чего-то засевшего глубоко в груди и вырвать это. Это что-то не от Клермонтов, а от Диасов. Не хуже, не лучше – просто что-то другое.

Генри отвели собственную комнату в Белом доме на время его пребывания. Англия пощадила его на целых две ночи, прежде чем ему необходимо возвращаться на родину для турне, в ходе которого он должен будет оценить свой собственный ущерб. И снова, как же им повезло, что Кэтрин вернулась в игру. Алекс сомневается, что в ином случае королева была бы так же великодушна.

Именно поэтому немного забавно, что комната Генри, стандартные покои для размещения королевских гостей, называются Спальней королевы.

– Она какая-то… слишком агрессивно розовая, нет? – сонно бормочет Генри.

И это правда. Комната выполнена в федеральном стиле с розовыми стенами, розовыми коврами и постельным бельем, розовой обивкой на всем, начиная от стульев и дивана в гостиной, заканчивая балдахином на кровати.

Генри соглашается спать в этой комнате, а не в спальне Алекса, потому что «уважает его мать». Будто каждый, кто прикладывает руку к воспитанию Алекса, не прочитал в мельчайших подробностях о том, что они вытворяли, когда оказывались в одной постели.