Красный, белый и королевский синий

Ричардс обещал им наставничество и связи, если они соглашались «просто выпить с ним после работы». Подразумевалось, что отказ был неприемлем.

– Тогда у меня не было ничего, – говорит Луна. – Ни денег, ни семьи, ни связей, ни опыта. Я подумал: «Это единственный способ для тебя войти в эту дверь. Возможно, он действительно сдержит слово».

Луна замолкает, переводя дыхание. У Алекса неприятно скручивает живот.

– Он прислал за мной машину, заставил встретиться с ним в отеле и напоил. Он хотел… он пытался… – Луна морщится, не закончив фразу. – В общем, я сбежал. Помню, как пришел домой той ночью, и парень, с которым я снимал комнату, посмотрел на меня и протянул мне сигарету. Кстати, именно тогда я и начал курить.

Он смотрит на Skittles на своем столе и принимается отбирать красные конфетки от оранжевых, но затем бросает взгляд на Алекса и горько улыбается.

– На следующий день я вернулся к работе как ни в чем не бывало. Я мельком обсудил это с ним в комнате отдыха, потому что хотел, чтобы все было в порядке, и именно за это я ненавидел себя больше всего. Поэтому, когда в следующий раз он прислал письмо мне на электронку, я пришел в его офис и заявил, что, если он не оставит меня в покое, я расскажу обо всем прессе. И тогда он достал эту папку. Он называл это «подстраховкой». Он знал все, что я делал подростком, как родители вышвырнули меня за дверь и я оказался в приюте в Сиэтле. Знал, что у меня была семья без документов. Ричардс сказал, что если я хоть заикнусь о том, что произошло, то я не только никогда не построю карьеру в политике, но он разрушит всю мою жизнь. Он разрушит жизнь моей семьи. Поэтому я просто заткнулся.

Взгляд Луны, когда он снова пересекся со взглядом Алекса, резок и холоден как лед. Окно с грохотом захлопывается.

– Но я не забыл об этом. Когда я встречал его в залах сената, он смотрел на меня так, словно я был ему чем-то обязан, потому что он не уничтожил меня тогда, когда мог это сделать. И я знал, что он сделает все возможное, чтобы заполучить президентское кресло. Но я не мог позволить этой опасной твари стать самым могущественным человеком в стране, если в моей власти было хоть что-то, чтобы его остановить.

Он поворачивается на стуле, слегка потряхивая плечами, чтобы взять пару конфет и забросить их в себе в рот. Луна старается выглядеть непринужденно, но дрожь в руках его выдает.

Он объясняет, что поворотный момент наступил этим летом, когда он увидел Ричардса, заявлявшего в эфире о программе молодежного конгресса. Он понимал, что, получив больший доступ, сможет найти и слить доказательства злоупотребления им своими полномочиями.