Красный, белый и королевский синий

Я есть и был – в первую, последнюю очередь и всегда – дитя Америки.

Эта страна взрастила меня. Я рос среди полей и холмов Техаса, но успел побывать в тридцати четырех штатах, прежде чем научился водить. Когда в пятом классе я подхватил кишечный грипп, моя мать написала записку в школу на обороте праздничной открытки от вице-президента Байдена. Простите за это, сэр. Мы тогда очень спешили, а это была единственная бумага, которая оказалась у матери под рукой.

Я выступил перед вами в первый раз на сцене Национального демократического съезда в Филадельфии, когда мне было восемнадцать, и я представлял свою мать в качестве кандидата на должность президента. Вы болели за меня. Я был молод и полон надежд, и вы позволили мне воплотить американскую мечту о том, что парень, с детства говоривший на двух языках, чья семья, многонациональная, прекрасная и стойкая, могла почувствовать себя здесь, в Белом доме, как дома.

Вы прикололи флаг на мой лацкан со словами: «Мы болеем за тебя». Сегодня, стоя перед вами, я надеюсь, что не подвел вас.

Несколько лет назад я встретил принца. И, хотя я не понимал этого тогда, его страна взрастила и меня.

По правде говоря, мы с Генри были вместе с начала этого года. Правда заключается в том, что, как многие из вас читали, каждый день мы боролись с тем, что все это могло означать для наших семей, наших стран и нашего будущего. Правда заключается в том, что нам обоим пришлось идти на уступки, стоившие нам сна, чтобы обеспечить себе достаточно времени и поделиться этим со всем миром на своих условиях.

Но мы не получили такую свободу.

Однако правда состоит еще и в одной простой истине: любовь невозможно сломить. Америка всегда в это верила. И поэтому мне не стыдно стоять сегодня там, где стояли президенты, заявляя, что я люблю его – так же, как Джек любил Джеки и Линдон любил леди Берд. Каждый человек, несущий бремя наследия, выбирает себе партнера, с которым готов его разделить, которого люди Америки впустят в свое сердце, в свои воспоминания и книги по истории. Америка: он – мой выбор.

Как и бесчисленное множество других людей, я боялся заявить об этом во всеуслышание из-за возможных последствий. Именно вам я говорю: я понимаю вас. Я один из вас. Пока я нахожусь в Белом доме, ваш дом тоже будет здесь. Я – сын президента Соединенных Штатов, и я – бисексуал. История запомнит нас."

"Если я могу просить народ Америки только об одном, то вот моя просьба: прошу, не позволяйте моим действиям повлиять на ваше решение в ноябре. Решение, которое вы примете в этом году, – это нечто гораздо большее, чем я мог бы когда-то сделать или выразить словами, и оно определит судьбу всей страны на долгие годы.