Красный Анклав (СИ)

Павленко во всём полагался на способности сопровождающих его сотрудников КГБ, поэтому быстро и без возражений следовал их командам. Вслед за Марией Максим покинул через заднюю дверь разбитый автомобиль и двинулся дальше по улице к спасительному повороту, в то время как водитель остался прикрывать беглецов, оказывая огневую поддержку зажатым за импровизированными укрытиями товарищам.

Переулок вывел их к оживлённой улице, где они сразу же столкнулись с парой бегущих навстречу вооруженных людей в штатском, но едва Максим успел задуматься – свои это или чужие, как длинная очередь из короткого автомата Марии свалила не успевших вскинуть оружие мужчин на мокрую от дождя брусчатку. Буквально в следующее мгновение с визгом покрышек с беглецами поравнялся резервный автомобиль, один из тех, что КГБ предусмотрительно оставило на запланированном пути следования делегации в аэропорт как раз на случай засады. Садясь в машину Павленко отметил, что звуки боя в переулке стихали по мере роста числа полицейских сирен – противник явно действовал здесь нелегально и не собирался попадаться в руки местным органам правопорядка. Машина тронулась и быстро, но аккуратно, повезла уцелевшего представителя СССР в ООН в сторону безопасного укрытия, где можно было пересидеть шумиху свободным человеком до тех пор, пока дипломаты не договорятся об адекватной оценке случившегося. О вылете, конечно же, пока не могло быть и речи – аэропорт уже наверняка блокирован и придётся дожидаться разрешения политического скандала здесь.

Москва, Кремль"

"Макаров чувствовал сгущающееся напряжение внутри кризисного штаба – он понимал, что где-то за его спиной уже заключаются союзы непримиримых соперников с целью своевременно сдать его с Волковым на заклание, выторговав себе хотя бы иммунитет и возможность провести безбедную старость за рубежом, сохранив контроль над местными активами. Жалкие выродки мыслили слишком узко, примерно на глубину своего ненасытного брюха и одного поколения последышей. Он считал их недостойными занимаемых в государстве позиций, животными, способными лишь ситуативно реагировать и инстинктивно искать путь наименьшего сопротивления. Многие были здесь только лишь по причине слепой верности системе, представляя из себя кучку безумных клоунов, начисто потерявших пульс жизни страны. Много лет вращаясь в этих кругах, Макаров постепенно из юного идеалиста, мечтавшего преобразовать рабский коллективный Совок в цивилизацию личностей, превращался в жестокого циника, понимающего, что поколениями укоренявшаяся во всех уровнях госуправления плесень никогда не позволит стране перейти к новому курсу созидания и прогресса.