Кай из рода красных драконов (СИ)

Он правильно оценил опыт и умение владеть мечом.

Приятель с удовольствием рассказывал мне, что знал о жизни в военном лагере. Но «ритуальные похороны» и путешествия души — здесь её называли «двойник» — были вопросами не его ранга.

— А что, бывало уже такое, чтобы воин погиб, но душа его вдруг вселилась в кого-то другого? — спросил я вчера.

Приятель не ответил: замотал головой и вообще здорово струсил.

Испугался он, думаю, потому, что слышал похожие истории про переселение душ. А молчал, потому что это было «плохой вещью» — так он называл то, о чём не хотел говорить.

Приятель-барс, как и многие здесь, опасался, что разболтается на запретные темы и призовёт этим злых духов. А со мной, по его мнению, и так всё было очень непросто.

Конечно, я слил ему только версию камы, шаманки. Мы с ней договорились, что про медведя пока молчок. А отвечать мне о своей жизни надо примерно так.

Мол, Майа подобрала на поле боя израненного полумёртвого воина, душу которого вынули колдуны терия Вердена. Шаманка попыталась его спасти, спускалась за его душой в нижний мир, искала, но дело это трудное, и она случайно привела другую душу. А Майа узнала в ней душу сына.

Шаманка сказала: «Пусть род медведя и дух медведя будут твоим тайным оружием. А Майа, чтобы не помешалась от горя, пусть считает тебя своим сыном. И всем будет хорошо».

Она думала, что я — какой-то медвежий воин с далёких гор, что пришли на помощь правителю Юри и погибли, сражаясь с драконьими всадниками.

Но на деле — горы мои были гораздо дальше, чем кама могла бы себе представить. И чтобы вернуться домой хотя бы мёртвым, мне нужно было сначала отомстить за смерть правителя Юри.

Узнать, кто его убил, и срубить эту поганую башку, будь даже это башка самого терия Вердена. И тогда Камай очнётся в моём мире, а я смогу умереть.

Интересно только, что будет с телом Камая? Ведь он уже пару недель, как мёртв, а я — временная помеха в эфире.

Вот только умирать мне что-то уже совсем не хотелось.

Я-то ведь не мальчишка, который не сумел отомстить по малолетству. Что если я уничтожу убийцу и выживу? Может, смогу ещё немного пожить здесь, как Камай или Кай, пока не умру своей смертью?

Здесь не так уж и плохо. Волки летают. И драконов я ещё пока даже не видел, а было бы круто на них посмотреть.

Стыдно признаться, но, оправившись от ран, я ощутил вкус к этой новой жизни.

В воинском лагере царил привычный мне распорядок, а юные барсы были похожи на тех, с кем я воевал плечо к плечу в другом мире.

Но что будет, если обряд «смерти» смешает карты теней из Синклита? Вдруг душа Камая вернётся сюда вопреки их планам? Вдруг после обряда очнусь не я, а он?

И что тогда станет со мной?

Вот из-за этих мыслей у меня и скребло на душе.

Противно было даже думать о том, насколько не хочется умирать.