Кай из рода красных драконов 5

— Потому что обман давит на юных сильнее печатей, — ответил я. — И если Нордаю с младенчества говорили, что я — враг, он уже не примет иного знания. Он ненавидит меня. Убить его можно, переубедить — нельзя.

— Может, хотя бы попробуешь? — спросил Нишай, слушавший меня с мрачной ухмылкой. — Да, твой отец — сильный маг, и бездна вражды — крепка между тобой и Нордаем его словами. Но ведь кровь может оказаться сильнее?

Пришлось развести руки, поднять их к небу в жесте: «Тенгри видит» и сказать громко, для всех, кто стоял рядом с нами:

— Мой отец — правитель Юри!

Фехтовальщик засопел. Ему трудно было говорить на тему отцов и детей, но он решился:

— Но что если император испытывает тебя, Кай? Что если он сделает наследником победителя?

Было заметно, что слова эти давно катались у Чиена на языке. И ответ был для него очень важен.

Неужели Эльде, его сын, предал отца за власть?

— Нет, Чиен, — ответил за меня Нишай. — Император обманул и обманет. Он хочет одного — расширить свои владения. Присоединить к империи долину Эрлу, Белую гору с её магией и торговый путь через перевал.

— Он слишком уверен в своём всесилии и безнаказанности, — кивнул я. — Льстецы говорят ему каждый день, как он велик и могуч, и он потерял осторожность. Наше дело — восстановить справедливость и перерезать императору глотку.

Мавик заскулил, и я обернулся: найманы закончили расчищать от камней место для поединка.

Я потрепал зверя по шее:

— Вот кто мой настоящий братишка, да, Мавик?

Волк боднул меня головой — мол, раз братишка — давай, гладь ещё!

Нишай вдруг всхлипнул и отвернулся.

Трудно ему сегодня пришлось. Он потерял мать и обрёл двух братьев. Но одного надо срочно убить.

— Ты должен подстраховать меня, Нишай, — сказал я, чтобы переключить его на реальные проблемы. — В плане печатей — я в себя верю, обломается этот Маргон. А вот личина… Это возможный риск. А может, у них припасено и что-то ещё. Так что бросай страдать. Потом поплачем, когда победим.

Нишай сглотнул и выпрямил спину. Выправка у него была императорская, фамильная. Получше, чем у страшноликого.

Чиен задумчиво смотрел на нас. Может, уловил схожие черты?

Охотники быстренько допивали араку, передавая друг другу бурдючок — чего пропадать добру?

Найманы разворачивали императорский паланкин, чтобы страшноликий мог наблюдать за поединком.

— Никогда! — произнёс вдруг Нишай с отчаянием. — Помни, Кай! Никогда никому нельзя верить!

«Угу, — подумал я. — Гай Юлий Цезарь. Из неопубликованного: „Хочешь умереть в своей постели, а не от руки друга — души прекрасные порывы“. И души здесь глагол».

Но я промолчал.

Кто тут без греха? Я — чужак и пришелец из другого мира? Сам Нишай?

Думаю, он уже давно понял, что я за «заяц». И у него был свой план, как подняться на вершину власти с моей помощью.