Кай из рода красных драконов 5

— Ты великий воин, Кай!

«Великий воин» в это время скакал, как козёл, только бы не попасть в здоровенные лапы!

Мавик зарычал, пытаясь отжать Симара угрозами, но куда там!

Если бы Чиен с Сурланом не догадались оттащить здоровяка, он бы не остановился, пока не переломал мне от радости кости.

Даже удерживаемый двумя воинами, он продолжал восторженно орать. Скотина непробиваемая!

Нишай разозлился и заявил, что заколдует Симара. Наложит на него печать подчинения, если он не заткнётся. Только это и утихомирило вздоровяка.

С иными радость без увечий не разделить…

Интересно, что подумали наблюдающие за нами вайгальцы? Что мы тут перессорились и передрались?

Мавик мрачно улёгся у меня в ногах и выкатил Симару здоровенные белые зубы — только сунься, скотина. У волка в голове последние дни шло активное переформатирование смыслов.

Думаю, он сегодня впервые напал на людей. Чужих. И теперь решал: а с такими, как Симар — что делать? Тоже кусать можно? Или своих нельзя? А если только конкретно этого?

Помогать я волку не собирался. Пусть смотрит на нас и пытается разобраться сам, где тут уровень допустимой самообороны. Ведь я же не стал кусать Симара мечом."

"— Что тут было? — спросил Чиен, хмуро косясь на Мавика. — Откуда взялись дикие волки? Ведь это же были дикие, да? Они крупнее и злее! Они летели впереди отряда, как демоны Эрлика!

«Ага, — подумал я. — Вот как. Отряды, значится, шли порознь. И люди-волки явились ночью только к поработителям волчат».

А вслух сказал:

— Это не волки — дикие. Это мы — дикие для волков, которых ты видел сегодня.

— Это как? — не понял Чиен.

Нишай снисходительно заулыбался, но промолчал, уступая мне право первым открыть фехтовальщику глаза.

Но пока я формулировал эффектную фразу, Сурлан пояснил скупо:

— С нами рядом бились сородичи Бурки. Они — такие же люди, как мы, только умеют принимать облик волков. Раньше-то они населяли долину Эрлу и правили нашим миром. Но пришли плохие времена — люди-волки решили повоевать с духами этих мест и потеряли власть над долиной. Теперь они платят Белой горе дань своими детьми-волчатами, которых мы превращаем в рабов, чтобы летать на них.

Мавик, лежащий у меня в ногах, на этой фразе вскочил и заскулил.

— То есть… вот этот вот?..– спросил Чиен, разглядывая моего крылатого волка. — Вот этот… волк — человек?

— Оборотиться Мавик не может, — у Сурлана получалось говрить понятно и просто. — Его кут (душа) — душа маленького волчонка.

— Но… — не согласился Чиен. — Вон же он какой здоровенный!

Мавик и в самом деле был похож не на волчонка, а на пони с крыльями. А уж зубищи — я таких даже в кино не видел.

— Разумом зверь застывает в том возрасте, когда его напоили молоком Белой горы, –сказал Онгон. — Ему сейчас всего одна или две луны от роду.