Красные волки

– Да, на улице Пикадилли, – показал свое знание капитан Шереметев.

Но это говорило не о хвастовстве Григория Владимировича, а являлось показателем осведомленности офицера, предупреждавшего пленника, что и без его слов известно уже многое, и нечестные ответы на вопросы офицеров могут снова поднять «на трубу», которая дамокловым мечом висела над головой пленника.

– А что такое – голова? Я не понял точно, объясни, – потребовал майор Коваленко.

– Она думает и решает, а Исмаил Эльбрусович делает. Она статьи всякие пишет. Головой, одним словом, работает.

– Не только статьи, но и программу для «Красных волков», – неожиданно для самого себя произнес капитан Шереметев.

– Нет, программу писал Исмаил Эльбрусович, по крайней мере, он так говорит. Он человек грамотный, может и написать. Зря, что ли, студентов натаскивает.

– Как с ним воевать было? Хороший он командир?

– Умный. Острожный. Все до мелочей продумывает. Все предвидит.

– Не все. Не сумел предвидеть, что мы вашу базу найдем.

– Это только потому, что его здесь не было. Если бы он не уехал, нас бы не нашли.

– А как получилось, что он свою банду бросил и только с двумя людьми ушел из окружения? Предал остальных?

– Нет. Не предал. Все считали, что он уйти должен. Решили, что он диких красных волков впереди себя пошлет и они его проводят. Они же его слушаются, даже без команды. Что он подумает, то они и делают. Кто там на перевале тогда стоял, не вы, случайно?

– Случайно, именно мы.

– Вам повезло, что пропустили эмира. Иначе волки бы вас всех перегрызли. Они уже среди вас были, как Азар рассказывал. Их только Исмаил Эльбрусович сдерживал. Зря, выходит, сдерживал. Надо было там и прикончить. И меня бы сейчас не допрашивали, и Азар бы на трубе не висел…

При всем своем хладнокровии и крепкой нервной системе Григорий Владимирович почувствовал, как зашевелилась собачья шерсть на его поясе, пытаясь встать дыбом. Он вспомнил, как рассматривал следы красных волков позади того места, где сам в засаде лежал. Похоже, волки готовились и на него напасть, и на майора Коваленко. Но вида, однако, капитан не подал, только усмехнулся.

– А что же он сначала своих волков не послал, чтобы нас прикончили, а потом бы и весь свой отряд вывел? – спросил Коваленко.

– Он боялся, что вы волков перестреляете. Он ими дорожит больше, чем людьми, больше, чем женой. Никому их в обиду не даст.

– Тем не менее троих солдат волки загрызли, – не спросил, а утвердительно сказал капитан. – И профессор не остановил их. Не побоялся, что это может против всей стаи обернуться?

Он впервые в разговоре называл Исмаила Эльбрусовича профессором.