Красные волки

И мне кажется, что он давно почувствовал, как у него подошвы начали дымиться, и сразу уехал, без всякого желания вернуться.

– Не согласен, – возразил Григорий Владимирович. – Даже один такой маленький эпизод, как содержимое жесткого диска компьютера профессора, уже говорит о том, что он считал себя человеком вне подозрений. Если бы он уезжал без желания вернуться, то уничтожил бы данные жесткого диска или хотя бы подчистил его, чтобы ничего подозрительного не осталось. А он этого не сделал.

– Может, просто не успел… – предположил Моринец.

– Юрий Трифонович, – майор Коваленко был целиком на стороне капитана Шереметева, – если у вас есть данные, что Идрисов уезжал в цейтноте, сообщите нам. Если таких данных нет, считаю ваше предположение чисто умозрительным и не имеющим под собой никаких оснований. Следовательно, исходить нам следует из другого."

"– А из чего тогда исходить? – спросил Нурмагомедов. – Наша ситуация, по большому счету, патовая. По дороге сюда мы с товарищем подполковником внимательно перебрали все те факты, что Юрий Трифонович обсуждал ночью с майором Коваленко. Могу на что угодно поспорить, что, предъяви мы эти факты для выдачи профессора Идрисова через систему Интерпола, нас любой суд любой страны на смех поднимет. Каждый факт следует доказывать, а без признаний самого Исмаила Эльбрусовича мы ничего доказать не сможем. Он признаваться, естественно, не будет, а признания двух его сподвижников, иначе говоря, простых бандитов и террористов, назовет оговором. И очень трудно будет доказать обратное. Конечно, можно применить к профессору «прессование» на допросах. Может быть, тогда и удастся что-то из него вытянуть. Если человека таскать на допросы через каждые сорок минут в течение трех суток, он готов будет признаться в чем угодно, лишь бы ему дали выспаться. Правда, потом попробует на суде отказаться от показаний, но это уже техническая сторона вопроса, и после признаний можно добыть подтверждающую фактуру. Профессор все это хорошо знает и понимает. У него в окружении было много опытных бандитов, которые прошли школу допросов и многое могли ему рассказать. Он не захочет сюда возвращаться, и, я думаю, все попытки капитана Шереметева будут напрасными. Раньше времени вызвав подозрения Идрисова, мы окончательно лишимся возможности до него добраться.

– Вы больше с обвинительными документами работаете, – со вздохом согласился майор Коваленко. – То есть мы вообще с ними не работаем и не знаем, какие доказательства суд будет принимать во внимание, а какие не будет. Но сейчас разговор идет не о создании доказательной базы, а только о том, чтобы Идрисова заманить сюда. В Швейцарии ему, наверное, совсем неплохо живется.