Красные свитки магии

– А мне это не нужно, – бросил он. – Я знаю, который из них – настоящий.

Стрела вылетела из лука и пробила сверкающую стену, окружавшую пентаграмму.

Глава 30

После битвы

Магнус ждал удара, но его не последовало. Шинь Юнь неожиданно вскрикнула, дернулась и отпрянула – в руке у нее торчала стрела.

Знакомая стрела.

– Алек! – вскрикнул Магнус и вырвался из-под сапога Шинь Юнь. Он покатился в сторону по доскам, покрытым пеплом и пылью, неловко поднялся на одно колено. Другая стрела пролетела у него над головой в сторону Шинь Юнь; Магнус бросился к смутной тени, которую с трудом можно было различить сквозь мерцающую стену, окружавшую пентаграмму, пробил магический барьер и просунул руку наружу, к свету.

Возможность просунуть кончики пальцев за пределы адской пентаграммы оказалась полезной.

Магнус почувствовал прикосновение чьей-то руки. Руки Алека, которая с силой сжимала его руку, как уже дважды бывало прежде – в холодной воде и на краю обрыва. И вот теперь он пытался вытащить Магнуса из пентаграммы, порождения Верховного Демона, который олицетворял величайший страх Магнуса. «Возьми мою силу», – когда-то сказал ему Алек, и Магнус, прежде полагавшийся лишь на себя, был потрясен. Магические способности снова подчинялись ему. Снова, как прежде, Алек подарил ему часть собственной силы. Магия вернулась к нему, горячая и яркая, пугающая, преобразующая все его существо.

Кровь быстрее побежала по жилам, энергия наполнила его тело. Зловещий свет, испускаемый пентаграммой, потускнел. Магнус отпустил руку Алека и обернулся к отцу."

"– Нет, – воскликнул Асмодей, словно этот приказ мог повернуть время вспять, отменить, уничтожить поступок чародея. – Магнус, подожди…

В этот момент Магнусу показалось, что тело его взорвалось; новая, могучая сила возникла из его рук, из самого его существа, сила, являвшаяся «сплавом» любви, магии и могущества ангелов. Светящийся барьер, порождение Князя Ада, рухнул. Они снова очутились в реальном мире, среди хаоса битвы, услышали вопли раненых сектантов, визг демонов.

Но отец Магнуса упустил свою возможность прийти в этот мир. В последний миг перед тем, как его призрачная фигура превратилась в тень и растаяла, Верховный Демон Асмодей, правитель Эдома и Князь Ада, поднял руку, и страшная тьма распространилась из центра пентаграммы, пожирая свет.

В плотной завесе облаков, кружившихся в темном небе, появились просветы, а вихрь задрожал и замедлил вращение. Он потерял прежнюю форму, начал рассеиваться, и из «трещин» в облаках хлынули потоки света – ослепительно белого и черного, как ночь.