Красное на красном

Дальние вершины, такие похожие и при этом невероятно разные, горели яркими праздничными огнями, но встающее солнце загораживала темно-синяя гора, показавшаяся Дику странной: по ее бокам стекали туманные ручьи, а на самом верху лежала здоровенная свинцовая туча.

– Ночью жди ненастья. – Незнакомый адуан смотрел туда же, куда и Дик. – Это Гунама́сса, по-нашему Злая гора. Ну да ничего, к вечеру мы будем в долине. Вас, барич, Прымпирдор спрашивает. Мы с ног сбились, землю носом рыли, а вы туточки оказались.

Надо же, Ворон вспомнил, что у него есть оруженосец! А ведь если б не Эпинэ, его бы уже не было в живых, с бириссцем в кольчуге он не справился бы! Юноша вскочил в седло, но не утерпел – оглянулся на закопченную стену с разбитыми воротами. Теперь она отнюдь не казалась неприступной. Дымились догорающие помосты и лестницы, пушки и мортиры молчали. Где-то там остался мертвый Марьян. Дик не убивал его и все-таки убил, как Робер убил бириссца. Удалось ли Иноходцу пробиться к своим? Юноша про себя попросил Создателя защитить Робера Эпинэ ото всех бед и провести по волосу над огненной пропастью. Солнце наконец выбралось из-за жутковатой горы, и над ним была кровавая полоса. Ричард повернулся к адуану:

– Где Монсеньор?

Варастиец немедленно расплылся в улыбке.

– Впереди, где ж ему быть-то?! А здорово мы их, прям-таки за рога и в стойло! Седуны небось думали, мы к ним с лестницами да таранами полезем, а накось выкуси!

Адуан принялся взахлеб вспоминать подробности ночного сражения. Дикон слушал внимательно – в Олларии его будут расспрашивать о взятии Барсовых Врат, не признаваться же, что он ничего толком не разглядел, хотя атаку козлов он и не мог видеть – скалолазы и бакраны ударили в разных местах."

"Теперь Ричард знал, почему они выжидали и чем в это время занимался Коннер. Таможенник натаскивал бакранов, бакраны натаскивали козлов, а Ворон с Вейзелем думали, как приладить на спины рогатым смертникам мины, превратив их в живой таран. Думали, придумали и сделали, но этого было мало! Ворон решил превратить козлов и их всадников в закатных тварей!

– То-то смеху было! – распинался таможенник. – Седуны, те, что тропку стерегли, как завидели козлятников, чисто закаменели. И то сказать, закаменеешь, когда на тебя из темноты такое скачет. Прымпирдор велел бакранам крылья нацепить, а морды и руки сажей вымазать, ну и страх получился! Вроде как одежка есть, а внутри – пустота, да еще крылья эти и короны на бошки. Мы сами, как их размалевали, значить, да глянули, что вышло, спужались.

Ну, короче, снарядили мы бакранов, они верхней тропкой и рванули. Седуны-то ее от пеших стерегли, конь там не пройдет, а козлы поскакали – прямо мое почтение.