Красное на красном

Матушка и Эйвон не одобрили бы разговоров с обнаглевшими мужланами, имевшими скверную привычку заговаривать со всеми как с ровней, но Ричарду, во-первых, было интересно, а во-вторых, очень одиноко.

– А ты ездил на них? – с некоторой опаской спросил Дик.

– Нет, – покачал головой парень, – они токмо своих хозяев признают, но за ними, как собаки, бегают. И то сказать, холощеные они, а любой твари к кому-то прикипеть хоцца."

"Любой твари… Занятно, что бы на это сказал маршал. Уж Рокэ-то точно никто не нужен, разве что Моро, да и то пока его никто не обогнал. А Катари? Оскар говорил, что Алва ревнует, неужели он любит? Нет, Ворон не способен любить, а Катарина никогда не отдаст сердце убийце.

– Не представляю, как с ними управляться.

Лучше говорить о козлах, чем думать о Вороне и о том, что сказал Оскар.

– Проще пареной репы. Нужно вправо, тянешь егойную башку вправо и сам в седле повертаешься, нужно влево – тащишь влево, «на унос» козлы всадника не схватят, от них подлянок и вывертов не бывает. А уж умнючие – страсть. – Адуан предложил рогатому красавцу кусок лепешки, который тот и слопал с видимым удовольствием. – Ночью видят не хуже кошки, жрут что ни попадя, да еще и ковать не надо.

– Лошади быстрее, – чуть ли не с обидой сказал Дик.

– Нужна в горах быстрота эта, – махнул рукой варастиец. – Туточки по камням сигать надо да высоты не бояться. Ну и рога, само собой, не помешают, особливо если на седунов нарваться.

– Их всех кастрируют?

– Чего? – не понял адуан.

– Ну, – Дикон замялся: и матушка, и отец не терпели вульгарного говора, – делают так, чтобы они не могли иметь потомства?

– Холостят, что ли? Ну и словечки у вас, без касеры и не споймешь. Тех, что под верх идут, всех. Козел не лошадь, чтоб два года ждать. Весной народился, а по осени чик – и нету. Чтоб не дрался и не вонял, а то бодливые они страсть… Да, сударь, меня Марьяном кличут, если не знали.

У Ричарда Окделла других дел нет, как запоминать имена всех этих Клаусов и Жанов! Если Алве нравится возиться с чернью, это не значит, что… Но отец говорил, что Человек Чести должен знать по имени всех, с кем идет в бой.

– Меня зовут Ричард, – несколько церемонно произнес юноша. – Ричард Окделл.

– Дык знаем мы, – расплылся в улыбке Марьян, – вы при Прымпирдоре состоите. Ох и лихой он у вас, просто жуть! Орел! Мы, признаться, вовсе головы-то поопускали – куда нам супротив душегубов энтих! Губернатор-то наш как налоги драть – так первый, а как дело делать – башку под лавку, одна задница торчит. Ну да ничего, с Прымпирдором мы с седунов шкуры-то сдерем.

– Тебе нравится… – как же назвать Ворона, чтобы не получилось глупо, – Монсеньор?

– Прымпирдор? А то как же! Он всем нашим нравится, мы за им хоть в горы, хоть в реку.