Красное на красном

Возможно, так оно и будет – маркиза Эр-При не волновало, кто и когда свернет шею казаронскому предводителю, лишь бы Адгемар исполнил то, за что ему заплатили.

Раздавшийся под ухом рык Виссифа оторвал Робера от очередного переливания из пустого в порожнее. Похоже, у него в голове остались лишь две мысли – о Мэллит и о том, что он сыт Кагетой по горло, сыт в прямом и переносном смысле.

– Казарон говорит, – перевел Каллиоль, – что сейчас мы увидим стены Равиата.

– Ответьте казарону, что я счастлив, – буркнул Иноходец.

Толмач или не понял насмешки, или решил ее не замечать и что-то быстро сказал по-кагетски. Виссиф радостно ответил, гоган перевел, Эпинэ произнес очередной граничащий с оскорблением комплимент. Завязалась оживленная беседа.

Глава 9

Талиг. Оллария

398 год К.С. 9–15-й день Летних Скал

1

Вестником счастья стал кансилльер, хотя Дик, впервые после болезни вышедший на улицу, не сразу понял, в чем дело, а поняв, не поверил собственным ушам. Ее величество удостаивает герцога Окделла личной аудиенции. Личной! Сегодня! Сейчас! Дикон уставился на эра Августа, и тот невольно усмехнулся.

– Я был против, Дикон, но Катарина настояла. Она хочет говорить с тобой наедине, и мне пришлось пообещать ей встречу, иначе было бы еще хуже.

– Хуже?!

– Катарина рискует, тайно принимая молодого человека, и не какого-нибудь «навозника», а сына Эгмонта. Я пытался ей это объяснить, безуспешно… До сегодняшнего дня ее величество проявляла похвальную осторожность, избегая бесед наедине с кем бы то ни было, но к тебе у нее особенное отношение. Надеюсь, ты будешь достаточно разумен и никому не проговоришься о свидании.

– Клянусь честью!

– Я не сомневаюсь в твоих намерениях, но ты можешь случайно проболтаться. Если, к примеру, слишком много выпьешь…

– Я не пью. Матушка мне говорила…

– Совсем не пить не слишком разумно, Ричард, это возведет стену между тобой и другими людьми, однако во всем следует знать меру. Если ты за вечер выпьешь бутылку-другую, с тобой ничего не случится; впрочем, о вине мы поговорим потом. Сейчас мы с тобой отправимся в аббатство Святой Октавии. Ее величество раз в неделю молится в октавианском храме, а затем отдыхает в монастырском саду. Аббатиса – наш друг, хоть и олларианка. Она понимает, что у королевы нет иной возможности встретиться с сыном Эгмонта без его господина. Мы все рискуем, Дикон, а больше всех Катарина: Дорак ищет повод для развода.

– Но, эр Август, разве ее величество не желает…

Дик сообразил, что перешел все границы, и замолчал, однако кансилльер только улыбнулся. Отчего-то от этой улыбки юноше стало очень больно.

– Больше всего на свете Катарина Ариго хотела бы вернуться в свой родной замок, но ее никто не отпустит.