Красное на красном

Арнольд никогда не отличался суеверностью, для этого ему не хватало воображения. Капитан боялся мушкетов, шпаг, кинжалов, доносов, начальства, но над сказками и приметами смеялся. Мертвый враг ничего тебе не сделает, его просто нет! Есть гниющая куча мяса и костей, лежит смирненько там, где ее оставили, и никого не трогает. Бояться надо живых и сильных… Мертвые не возвращаются.

– Вставайте, капитан. – Раздавшийся в тишине голос заставил Арамону еще сильнее вцепиться в одеяло.

Вспыхнула свечка, другая, третья. Луиза ворчит, когда жгут много свечей…

– Вставайте! Вы не спите, это очевидно. Прикажете поднять вас силой?

Арамона выпустил спасительное одеяло – отец Герман, одетый по-дорожному, с подсвечником в руке стоял в дверях.

– Вы?! – выдавил из себя капитан. – Живой! Тогда… Где вас носило?

– Мои дела вас не касаются, – отрезал священник, – но вы отправляетесь со мной.

– Куда? – захлопал глазами Арамона.

– В Лаик. Извольте привести себя в должный вид. У нас мало времени.

– Но… Святой отец, я… Вы… Мне…

– Все, что вы могли натворить, вы уже натворили. Собирайтесь, седлайте коня, я жду на дворе. И не вздумайте мешкать."

"Ночной гость повернулся и вышел. Выходит, аспид жив? Невероятно! Ехать было страшно, не ехать – невозможно. Ослушаться, так неприятностей не оберешься, а может быть… Ведь никто не видел, что клирик вернулся. Аспид хочет, чтобы Арамона ехал с ним, хорошо, он поедет. Подумаешь, мозгляк!

Страх растаял так же быстро, как и накатил. Выясним, что затеял святоша, и, если тот опасен, сделаем так, чтобы он снова исчез, на этот раз навсегда. Это не слишком трудно, Герман не Алва, дунешь – и готово!

Капитан собрался быстро, оставалось оседлать коня. Конюха на месте не оказалось, но это и к лучшему, свидетели ночной поездки никому не нужны, только б обернуться до возвращения Луизы. Еще один довод, чтобы… Гнедой Арамоны метался в своем деннике, он был явно не в себе, и капитан со страхом представил, как ловит и седлает разбуянившегося жеребца. С лошадьми Арнольд никогда особо не ладил, может, потому, что в отрочестве огреб хороший удар копытом.

Проклятый Герман, раз уж приперся, помог бы! Арнольд ругнулся и двинул за сбруей, но, проходя мимо денника, в который во время семейных визитов ставили тестева линарца, обнаружил полностью оседланную пегую кобылу. Думать, откуда она взялась, было некогда. Арамона потянул за узду, и лошадь спокойно пошла за ним на улицу.

2

Угораздило же его простудиться в начале лета! Сам виноват, нечего бегать под проливным дождем. Ночной кашель и головную боль еще можно было пережить, но вот болячки, которые никак не желали проходить… Ричард с тоской взглянул на опухшее лицо с красным носом и слезящимися глазами.