Красное на красном

Правильно говорят, любовь не морковка! Любовь – это что-то вроде змеи или этой, как ее… летучей мыши-кровососа. Ему по крайней мере досталась именно такая.

2

Желтые лилии, отвращающие зло, назойливый аромат курений, отвращающих зло, желтые, расшитые черными, отвращающими зло знаками занавеси и одиночество, одиночество, одиночество…

Мэллит сидела на постели, обхватив коленки и положив на них подбородок; девушка была давно здорова, но что с того! Мысли Мэллит вновь и вновь возвращались к полутемной комнате, где, кроме людей, был кто-то еще – чужой, неприятный, опасный, и этот кто-то приходил за Альдо. Между принцем и странным гостем стояла лишь магия Енниоля, магия, завязанная на ее жизнь, но об этом Мэллит думала меньше всего. Без любви жизнь никчемна, без Альдо Мэллит не нужны ни ночь, ни день, ни звезды, ни розы. Она счастлива быть щитом любимого. Если на талигойца посягнут с помощью магии, она ее почувствует, а заклятье Енниоля встанет между колдуном и жертвой, но волшба – лишь одна тропа, к цели же ведет множество. Девушка знала, что друг Альдо уезжает в Кагету. Принц останется один…"

"Мэллит по-кошачьи потянулась и свернулась калачиком на постели. Родичи были убеждены, что она по-прежнему больна, и тем более никто не предполагал, что больная ночами ходит по дому, подслушивая и подглядывая. Мэллит боролась за жизнь и рассудок Альдо, это сделало ее дерзкой и осторожной, словно куница, та самая, с которой равняют гоганов внуки Кабиоховы. В Агарисе не знают, что главное святилище общины находится в доме скромного Жаймиоля и здесь же старейшины ведут тайные разговоры. Старейшины не знали, что дочь Жаймиоля за ними следит, а Альдо Ракан не знал, что все это ради него.

Дважды в Ночь Луны Мэллит выбиралась в город. Гоганни не осмелилась войти в дом принца, но с его другом она говорила. Тот был добрым и верным, Мэллит доверяла ему, а теперь его не будет. Девушка вздохнула – Ночь Луны не скоро, когда она настанет, прозванный Иноходцем будет подъезжать к Маоске. Плохо, когда уезжают друзья. Плохо, если любимым грозит беда, но всего хуже, когда ты не знаешь, когда и из какой тучи ударит молния…

Зазвенели отвращающие зло колокольцы, повернулась узорная ручка. Мэллит еще больше съежилась, притворяясь спящей. Вошла старая Фалли и с ней кто-то еще.

– Встань, названная Мэллит, и приветствуй достославнейшего.

Девушка вздрогнула, как вздрагивает внезапно разбуженный человек, просчитала мысленно до семи и вскочила, хлопая глазами.

– Не поднимайся со своего ложа, дитя мое. – Енниоль говорил очень мягко, так лекари говорят с больными, а конюхи – с испуганными животными. – Сын моего отца расспросит о том, что испытывает дочь отца твоего. Болезнь затянулась…

Еще бы, ведь это связано с первородным.