Красное на красном

Мы живем и воюем по собственному разумению, но раз уж меня принесло умирать за короля Ракана, поведайте, чем он отличается от того же Оллара.

Чем отличается? Чем они все отличаются от обычных людей? Пожалуй, что и ничем. Может, когда-то Люди Чести и впрямь повелевали стихиями, но теперь остались лишь гербы, медальоны со странными знаками да гордость, вернее гордыня. Тот же Рамиро умней и удачливей их всех, вместе взятых, да и Бездомный Король… Над ним можно сколько угодно смеяться, однако своего он не упустит.

Окделл сунул руку за пазуху и вытащил серебристый диск с гравировкой. Такие вместо святой эспе́ры[18] носили главы Великих домов, остальные Люди Чести довольствовались золотыми копиями. Агарис смотрел на эту традицию, мягко говоря, косо, но в Талигойе ей все еще следовали. Алан протянул вещицу собеседнику."

"– Вот все, что уцелело от прошлого величия, если оно, разумеется, имелось. То есть власть, конечно, у нас была, а вот сила – вряд ли, хотя за три тысячи лет любая волшба выдохнется.

Алва задумчиво смотрел на слабо мерцающий на его ладони диск. Если б волосы кэналлийца стали золотыми, а глаза – зелеными, он вполне сошел бы за Повелителя Кошек.

– У вас должен быть такой же, Рамиро, но со знаком Ветров. Мы, Повелители Скал, дети Заката и Полуночи, стражи Северо-Запада. Вы рождены Восходом и Полуднем, повелеваете Ветрами и охраняете Юго-Восток, вернее, охраняли в Гальтарские времена. Неужели вы не знали и этого?

– Это, – Алва усмехнулся, – знают даже кошки, а медальон Повелителя и впрямь у меня. Алан, я хочу понять, есть ли правда в разговорах о старых силах и почему Эрнани Святой предал прежних богов. Не знаю, как вам, а по мне, гаже крыс со свечками ничего не придумаешь…

Странная ночь и странный разговор, хотя Рамиро можно понять. Он – Повелитель и имеет право на правду, пусть и никому больше не нужную. Но сколько правды в старых сказках, которыми кормили в детстве герцога Окделла?

– Рамиро, когда вам исполнилось шестнадцать, вы завещали свою душу Ветрам?

– А надо было? – поднял бровь кэналлиец. – Нет, я ничего такого со своей душой не делал.

Значит, о ритуале Алва не знает, что не мешает ему быть умней и удачливей Придда.

Золотое «вчера» Талигойи – блуждающие Башни, каменные кольца Гальта́ры, меч Раканов, Закон и Честь… Алан родился и вырос, когда все это стало легендой. С той поры как Эрнани Святой два Круга[19] назад внял увещеваниям эсператистов и перенес столицу из пропитанной демонопочитанием Гальтары в тогда совсем еще небольшую Кабитэлу, все связанное с Четырьмя старательно забывали. Но прошлое то и дело напоминало о себе то песнями, то выловленными из воды или найденными в земле древностями, то непонятными предсказаниями, то срывающимися с губ проклятьями…

– Странные вещи.