Мадам будет в красном

 – Я только вчера утром наливала сюда мед. И вечером, когда я грела молоко, я положила всего две ложки. Банка оставалась почти полная.

– Так, может, Ольга Аполлинарьевна действительно спускалась вниз? Проснулась и доела мед.

– Вы не понимаете. – Глаза Светланы были распахнуты широко-широко, и в них плескался ужас. – Вы не понимаете, – повторила она, – Ольга Аполлинарьевна никогда не ела мед. Терпеть его не могла. Это так же точно, как и то, что вчера в полночь, когда я уходила к себе, банка была почти полная.

– Ну не преступник же сначала совершил убийство, а потом спустился на кухню и вашим медком полакомился? Как-то это совсем уж глупо, – удивился Лавров.

– Я очень крепко спала, – медленно сказала Светлана. – Очень крепко. Вообще ничего не слышала и проснулась почти на три часа позже, чем обычно. При этом с вечера у меня не было сна ни в одном глазу. Я помню, как стояла на крыльце и думала про свое «снотворное», а потом выпила молока с медом и словно отключилась. Может быть, в банку с медом было что-то подмешано? Снотворное, например. И именно поэтому ее потом вымыли, чтобы замести следы?

– Очень может быть. Очень даже может быть. – Лавров задумчиво потер затылок. – Но если это так, то наш убийца очень предусмотрителен. И хладнокровен. И прекрасно осведомлен о традициях в этом доме. Он пробирается в дом, подсыпает что-то в мед, который едите только вы. Потом он ждет, пока вы уснете. Убивает Ольгу Аполлинарьевну, хотя я и не понимаю, как именно. Почему она позволила ему приблизиться к себе и сделать смертельный укол?

– Укол? – Светлана смотрела непонимающе. Краски стремительно покидали ее лицо, которое становилось бледным, очень бледным, белее лежащей на столе салфетки.

– Да, Светлана Евгеньевна. Вашу хозяйку убили. Отравили. Похоже, тем же самым веществом, что и ее мужа, а также еще одного человека. И преступник совершил убийство, продумав все до мельчайших деталей. Даже про ваш мед не забыл, а еще и вымыл банку. Для такого надо обладать очень крепкими нервами, практически стальными канатами.

– Ольга Аполлинарьевна, упокой господи ее душу, рассказывала мне, как умер Михаил Валентинович, – тихо сказала Калинина. – Чтобы совершить такое… сначала лишить человека жизни, а потом подвесить под потолком в виде Икара, нервы тоже должны быть железными. Но тем не менее этот человек предусмотрел не все.

Лавров посмотрел на нее с интересом.

– Видите ли, я очень люблю порядок. Для меня не поставленная на место чашка, невымытая тарелка в раковине – это ЧП, событие вселенского масштаба. Я терпеть не могу неаккуратность, поэтому стараюсь есть только на кухне, чтобы не оставлять крошек и не собирать потом по дому посуду.