Мадам будет в красном

А в крови у Бабурского и Зябликова были найдены следы именно такого препарата. Да и Мария Ивановна Бердникова всю жизнь проработала простым участковым педиатром. Но связи в медицинском мире у них обеих были, это точно, а потому совсем списывать их со счетов было неправильно.

Анна снова вцепилась в его руку, оставляя на коже следы ногтей.

– Алеша, – еле слышно сказала она, – ты знаешь, мне отчего-то так страшно. Мне кажется, произойдет что-то плохое. Очень плохое. Пожалуйста, люби меня. Люби меня так сильно, как только сможешь.

Зубов притянул ее к себе, запрокинул голову, нежно прикоснулся губами к наполненным слезами оленьим глазам, одному, второму.

– Ничего не бойся, – хрипло сказал он и начал расстегивать пуговки на ее шелковой, совсем не домашней блузке. – Я смогу тебя защитить. Я обещаю.

* * *Липа закончила заполнять последнюю историю болезни, отложила ручку и потерла уставшие глаза. Сегодня она была с ночного дежурства, и дежурство выдалось, прямо скажем, неспокойным. Новая пациентка, поступившая всего несколько дней назад, доставила немало хлопот всему персоналу: и Липе, и медсестрам, и санитару.

На этом месте мысль сделала прыжок в сторону, сместившись с трудной пациентки на Егора Ермолаева, тоже санитара, ныне находившегося в отделении нейрохирургии областной больницы. Слава богу, парень вышел из комы, и его жизни ничего не угрожает. Пока неясно, сможет ли он восстановиться полностью после автоаварии, но хочется верить в лучшее. Егор был парнем простым, добрым и ответственным. Липе он нравился.

Ей не хотелось признаваться в этом даже самой себе, но Ермолаев чем-то напоминал ей Бориса. Ее Бориса, то есть того самого Бориса, которого много лет назад она по ошибке считала своим, а к тому моменту, как поняла, что это не так, было уже поздно, а от этого очень больно. Так больно, что Липа до сих пор так и не вышла замуж, хотя прошло уже… Боже мой, прошло уже почти пятнадцать лет, не верится даже.

Она снова потерла указательными пальцами глаза, потому что они кололись и чесались, будто песку насыпали. Хотя нет, не песок это был, а пепел. Пепел воспоминаний. С Борисом они встречались три года. Учились вместе с первого курса, но только к пятому вдруг внезапно разглядели друг друга. На шестом началась специализация, и они попали в разные группы, потому что Липа была тверда в своем стремлении заниматься психиатрией, а Борис хотел стать анестезиологом. Занятия у них теперь проходили порознь, но все свободное время они все равно проводили вместе.

По вполне понятным причинам Липа не торопилась приводить своего избранника домой. Там жили сестры-двойняшки, а вместе с ними нервная и тревожная обстановка. Точнее, Анна тут была ни при чем, невыносимой жизнь делала Ева, но какая разница.