Красное на красном

Алва картинно взглянул на небеса, медленно поднял руку с пистолетом, прицелился, затем пьяно засмеялся и сделал пару шагов в сторону.

– Если это суд Бакры, пусть он видит все подробности!

Видит? Ах да, Бакра смотрит на мир с горы, которой дал свое имя. Алва вновь вскинул пистолет. Выстрелит эта тварь когда-нибудь или нет?!

– Да свершится чья-нибудь воля! – возгласил Ворон, небрежно перебрасывая оружие в левую руку."

"Грянул выстрел, над головой Робера что-то взвизгнуло, раздался дикий крик. Иноходец, продираясь сквозь окутавший его звенящий туман, с трудом поднял руку, коснулся лица, поднес к глазам. Не кровь – сок, хоть и красный. Рокэ таки сбил проклятую ягоду, потому и орут. Выходит, Бакра его оправдал? Именно Бакра, ведь Ворон не целился, похоже, он вообще спустил курок случайно, перехватывая пистолет. Эти курки так легко соскальзывают…

Странно, оправдан он, а смотрят в сторону, Дикон аж позеленел. Закатные твари, да что ж там у них такое?! Повернуться оказалось еще трудней, чем поднять руку, но Эпинэ все же повернулся.

Адгемар Кагетский неподвижно лежал на земле. Половина лица казара была залита кровью, кровь залила и благородные седины, и белую опушку одежд. Он был бесповоротно мертв.

Глава 9

Сагранна. Бакрия Верхняя Кагета Талиг. Вараста

398 год К.С. 22-й день Осенних Ветров – 15-й день Осенних Волн

1

Рокэ был верен себе – с дикарями и чернью он вел себя как с Людьми Чести, а с Людьми Чести – как с дикарями. Дик, с трудом скрывая отвращение, смотрел, как его эр беседовал с бакранской ведьмой – уродливой старухой с коричневым лицом и кустистыми черно-седыми бровями. Ведьму звали Премудрая Гарра, она увязалась за войском, чтобы отыскать старый бакранский алтарь, и таки нашла.

Алтарем оказалась черная каменная плита, заваленная грудами щебня. Бакраны раскапывали святилище два дня, и наконец чудовищная глыба, плоская, как стол, и блестящая, как зеркало, явилась во всей своей сомнительной красе. Вокруг расставили шестнадцать шестов, на которые насадили козлиные черепа, украшенные черными и красными лентами. Зрелище вышло весьма внушительным, талигойцы, проходя мимо, прикладывали руку к губам и склоняли голову, отвращая зло. Бакраны видели в этом знак почтения к их святыне и были в восторге. Довольный и гордый Бакна предложил Алве взглянуть в глаза великому Бакре, и Ворон согласился. Ричард сам не знал, почему увязался за своим эром, но предстоящий ритуал вызывал у юноши болезненное любопытство.

Алва выслушал ведьму, взял протянутое ему кожаное ведро, украшенное грубым рисунком, и пошел вверх по крутой каменистой тропе, переходившей в некое подобие лестницы, которая кончалась у небольшого водопада.