Красное на красном

Если с Алвой поговорить, может быть, он поймет, что служит дурному делу, и постарается исправить зло, которое некогда причинил. Святой Алан, каким наивным нужно быть, чтобы додуматься до такого! Ворон никогда никого не жалел и не пожалеет, для него нет ни законов, ни запретов… А дикари и таможенники рады. Чернь жестока, потому что у нее отсутствует воображение, кто же это сказал?

– В чем дело, юноша?

– Я…

– Вы не любите утопленников, и я вас понимаю. Кстати, ваш наставник не рассказывал про местных людоедов?

– Нет, – протянул Дикон, опасаясь подвоха.

– Жаль. Вейзель, вы уверены, что ваши люди не сбежали?

– Ни в коем разе, Монсеньор, – вмешался Клаус. – Что-то затянуло их в воду. Лово это не понравилось."

"– Разделяю его чувства, но людоеда будем ловить позже. Если он, разумеется, не утонет. Курт, подготовьте все ко взрыву. Раз уж вам невмоготу поджечь фитиль, это сделаю я. Мне в Рассвете делать нечего, а вы спасетесь.

Генерал с негодованием уставился на маршала, но в поединке взглядов Ворон был сильней. Вейзель опустил глаза, хотел что-то ответить, но лишь махнул рукой и быстро зашагал вдоль берега. Алва отвернулся к озеру, с интересом следя за приближением ненастья. Мутный бешеный поток, так не похожий на утреннюю ласковую речку, нес в озеро песок, щебень, сломанные ветки. Вода стремительно прибывала, закрывая прибрежные валуны, изумрудное зеркало разбилось, пошло мутными бурыми волнами, а Рокэ Алва стоял на самом краю пропасти! Дику стало страшно от того, что в его власти покончить с проклятием Талигойи. Кем бы Ворон ни был, упав с такой высоты, он не выберется. Как просто спасти сотни невинных жизней. Один толчок – и всё.

Маршал обернулся к оруженосцу:

– Вот оно, горное чудовище. Во всей красе. Действительно впечатляет. Да вы подойдите поближе, не бойтесь. Сама гроза до нас не дошла, это просто вода.

Слова маршала утонули в нарастающем реве. На противоположной стороне озера стремительно набухал мерцающий черный вал. Вот он домчался до устья реки, на мгновение замер, словно зверь перед прыжком, и обрушился во взбаламученное озеро. Волны грохнули о берега, отступили и снова бросились на скалы. Это было только начало, за первым валом шел второй, третий, четвертый. Озеро обезумело, водяные горы колотились в берега, внизу клокотало, как в чудовищном котле, а небо оставалось чистым, высоким и равнодушным.

Когда Дик оторвал взгляд от разбушевавшейся стихии, Алвы рядом не было, бакран и таможенники тоже исчезли. Юноша остался один, если не считать рвущихся с привязи лошадей.

Озеро рычало и билось, будто живое.