Красное на красном

Кони, когда их обряжали, молчали, а двуногие, те ржали – в лисьем лагере слыхать было."

"– Не сомневаюсь, наши кагетские друзья вас оценят, – сверкнул глазами маршал.

– Постараемся, Монсеньор. Уж мы им перепляс устроим, мало не покажется.

– А почему, чадо, – вмешался Бонифаций, о сане которого сегодня напоминала разве что короткая стрижка, – не вздел ты на коня своего наперсный знак? Видел я клад, что взяли в Барсовых Вратах, и были там не только услады для женщин и властителей земных, но и эсператистские побрякушки.

– Думали, вашпрысвященство, но решили, что нехорошо это… Особливо при вас. В одного ж Создателя веруем!

– Создатель-то один, но мы веруем правильно, – поднял палец Бонифаций, – а агарисские еретики – нет. Так что вздевайте, чада, их цацки на борзых коней. Хорошо блестят – далече видно будет.

2

Лицо Мильжи оставалось непроницаемым, но Робер успел привыкнуть к бириссцам и понимал, что тара́му[116] неприятно стоять рядом с главой казаронского ополчения. Эпинэ вполне разделял его чувства – обвешанный оружием статный красавец в роскошной одежде казался аллегорией самовлюбленной глупости. Доверять командование правым крылом этому павлину в доконавших Иноходца золоченых сапогах, было, мягко говоря, недальновидно, но Адгемар придерживался иного мнения.

– Я смешаю талигойского ублюдка с конским навозом! – провозгласил упомянутый павлин. Кажется, его звали Тухху́п-ло-Марапо́н, и был он из того же рода Парасксиди, что и встречавший Робера на границе Виссиф. Виссиф со своими людьми тоже явился к Дараме, так же как Серон и его пожирающий виноградных улиток родич. Лис созвал всех, кого можно и кого нельзя, и в результате на поле собралась чудовищная орда.

Пришли все, от знатнейших и славнейших повелителей многотысячных дружин до голодранцев, за которыми тянулось несколько очумевших крестьян на рабочих лошаденках. К счастью, на то, чтобы отделить вояк от голытьбы, Адгемара хватило. Самых никудышных, а их набралось тысяч десять, поставили во вторую линию на правом крыле, на взгляд талигойца, и так чересчур усиленном. Пятнадцать тысяч на левом фланге и семьдесят на правом, не считая, с позволения сказать, голоштанного резерва. Зачем?!

Иноходец этого не понимал – Багряная стража превосходила силы Ворона вдвое, если не больше, «барсы» готовились к драке не на жизнь, а на смерть, казаронская же орава на армию походила мало. На поле боя от бестолково мечущейся толпы неприятностей не оберешься. Эпинэ помнил, как у Альтхекс Ворон погнал дриксенскую конницу на собственную пехоту, и это при том, что кавалерия кесаря славится дисциплиной и выучкой! Робер пробовал говорить об этом с Адгемаром, тот кивал седой головой и делал по-своему.