Красное на черном

Подойдя ближе, определил их предназначение – прямо в центре виднелись следы костровища. Очевидно, в этом месте кто-то баловался шашлыками. Марина перешагнула через бревно и села.

– Здесь чисто, – провела она рукой по поверхности бревна. – Можете не бояться за свои штаны.

Стас и Гуров уселись рядом.

– Здесь иногда тусят местные, – объяснила Марина. – В парке костры жечь нельзя, но иногда тут сидят какие-то дядьки. За отдельную плату администрации, наверное.

– Нарвутся, – заметил Стас.

– Так им и надо, – с неожиданной злостью произнесла Марина.

– Не любите людей? – обыденным тоном спросил Гуров."

"– Не всех, – прямо взглянула на него Марина. – Детство было трудным. Теперь осторожничаю. Думаете, когда в школе узнали про то, что мои родаки – алкаши, то меня стали унижать, обзывать или что-то еще в том же роде? Нет, не стали. Они поступили хуже: принялись жалеть и «понимать». Учительница у нас была дура дурой. «Марина, я тебе двойку ставить не буду, потому что понимаю твою ситуацию. Ты, наверное, не смогла сделать дома уроки». Как вам такое? Благие, твою мать, намерения. При всем классе! И уроки я делала всегда, но меня словно не замечали. Можно подумать, что это такая уж редкость – пьющие родители. Жалость унижает, и однажды я прямо сказала учительнице об этом. Попросила заткнуться. Тоже при всех. Ну и огребла скандал на свою голову. Тотчас вспомнили, что я из неблагополучной семьи, чего от меня еще ждать? Директор, правда, сразу поняла, в чем дело. Хорошая тетка попалась… Алевтина Николаевна. Не пойму, как так вышло, что я стала на всех бросаться. Однажды с соседской девчонкой решили вынести из магазина газировку и жвачку. Конечно же, нас замели на выходе. У меня потом даже отпечатки пальцев брали, а у соседки почему-то не стали. Пугали колонией, держали в отделе полиции несколько часов. Но я не сопротивлялась. Понимала, что виновата. А потом отпустили. Думаю, они понимали, что я не преступница, но когда это кому помогало? Позже я узнала, что за меня вступилась Алевтина Николаевна. Ей о краже рассказали инспекторы по делам несовершеннолетних, и она сразу отправилась в полицию. Говорю же: она умела общаться с людьми. Меня поставили на учет, но больше я ничего плохого не делала. Но тот случай оттолкнул от меня всех. Разумеется, растеряла и без того немногочисленных знакомых. Андрей был единственным, кто не жалел и не обижался на меня, не ругал, не обращал внимания на происходящее вокруг меня. И я к нему приклеилась.

«А была ли любовь? – подумал Гуров. – Может быть, ты приняла за нее доброе отношение, которого тебе так не хватало в реальности? А потом просто решила оставить все как есть?»

– Ладно, закроем тему, – решила Марина. – Насчет Андрея.