Красное бедствие

Но отец вдруг решил породниться с Домом последнего безумного императора!

Никто не спрашивал мнения Лаверна, его обрядили в роскошные свадебные одежды и заставили произнести клятвы верности пред ликом Трех. Его нареченная в то утро тоже не выглядела счастливой: она безразлично повторяла слова за Говорящим, и Лаверну казалось, что она даже не понимала, где находилась.

Тогда Лаверн решил, что девушка испугана и вскоре оттает, но шли месяцы, а она продолжала походить на тень. Порой он замечал, как она говорит сама с собой, обращается к кому-то, кого не видел никто, кроме нее самой. И приходил в ужас.

Эллара забрала болезнь. Он тихо умер в своей постели, и Лаверн стал новым лордом Дома Багряных Вод.

Вскоре у него родился сын, не проживший и нескольких дней. Рожденный намного раньше срока, он походил на сморщенного синюшного уродца. Увидев его, Лаверн невольно подумал, что сплетни, распускаемые слугами, походили на правду: чрево Лорейн действительно могло быть проклято, как и весь ее род. Но позже она все же подарила ему здорового наследника, которого Лаверн назвал в свою честь, надеясь, что имя станет переходить из поколения в поколение.

Лорейн никому не позволяла приближаться к ребенку. Она орлицей кидалась на каждого, кто пытался подойти к колыбели, даже на мужа. Порой Лаверн стоял под дверью ее спальни и слушал, как она говорила с кем-то, и от этих разговоров по телу бежали мурашки.

В сбивчивой речи жены Лаверн отчетливо слышал слова клятв и обещаний. Она клялась, что сделает все, о чем просил ее незримый собеседник, но умоляла дать ей время. Все чаще Лорейн говорила о крови, о багровых реках, что выйдут из берегов. Она каялась, словно пред ней предстали Трое, говорила, что слишком слаба, сетовала на отца, который оказался слишком глуп и избавился от нее. Порой ей вторил шепот, и Лаверн не понимал, кому он принадлежал."

"Прошло пять лет со дня свадьбы. В последний год жизни Лорейн Лаверн предпочитал делать вид, что у него вовсе нет жены. Сперва он пытался предложить ей дружбу, заботу, даже любовь, он искренне верил, что сумеет полюбить ее, но все было тщетно – Лорейн мысленно находилась где-то далеко от Дома-Над-Водой, ее тело и разум словно расщепились, а глаза были пусты.

Последней каплей стали слова престарелой няньки, которая утверждала, что леди Лорейн учит маленького сына говорить с тенями и тот ей охотно подыгрывает. Тогда Лаверн велел забрать ребенка от сумасшедшей матери и запретил им видеться.

Но семя уже было посеяно. Годы спустя Лаверн увидел, как оно взошло.

Он зябко поежился и отошел от окна. Кости неприятно ныли, голова болела от курительных трав и настоев, которыми его пичкал лекарь. Он не был стариком, но чувствовал себя развалиной, а выглядел и того хуже.