Красная Шапочка для Волковых

Я против была. Он и старше и… характер, в общем, мне его не зашел сразу. Домостроевец. А матери твоей говорила — Дина, намучаешься ты с ним.

Бабушка выпускает клубы пара, вижу, что прячет за ними слезы. Я ведь никогда не видела, как она плачет! Даже у мамы на похоронах слезинки не проронила. А вот…

Она продолжает, вспоминает, как поругалась с ней моя мама, как рукой махнула, мол, главное отец у ребенка будет. Мне кажется, мама потом всё-таки полюбила Тимура, ну, по-своему. Она жалела его. Он действительно переживал, когда она заболела, когда стало ясно, что помочь ей нельзя…

Слушаю Катю и мне многое становится понятным. И то, что папа Тимур так недолюбливал бабушку, и то, что с мамой периодически сильно ссорился, потом, правда, всегда прощения просил, подарками задаривал.

Да, маму он любил, а меня… Мне с детства казалось, что отец меня не сильно любит, порой я думала, что я вообще для него досадное недоразумение. Тогда я просто думала, что он хотел сына, а родилась я."

"Сейчас понимаю, дело было не в том, что я не мальчик, не наследник… Я вообще ему не родная!

Мне дико обидно. Ладно, пусть не любил меня, не принял, не считал своей! Но продать этому уроду Хрюнину! Как вещь!

— Кать, а если он меня заберёт? Если…

— Пусть попробует. Думаешь, бабка у тебя силы не имеет? Сейчас, позвоню куда надо, все связи подниму. Пусть потягается со мной. Ладно, ты скажи, как сбежать-то смогла? Сама? Или помог кто?

При воспоминании о том, кто и как именно мне помог краснею дико. Катя, конечно, сразу замечает.

— О, кажется, что-то интересное, да?

— Да нет, ничего, так… просто… попутчики попались… добрые.

Ох и врушка я! Они были какими угодно, только не добрыми! Хотя… накормили же, напоили… И спать уложили, нетронутую!

Думаю о них, и сразу накатывает, чувствую тяжесть внизу живота, влагу, хочется бедра свести, поймать это состояние.

— Та-ак… Что-то не договариваешь, а? Лика?

— Нет, просто… Ну, они были… моряки.

— О, дальше можешь не говорить, всё ясно. Моряки — любовь моя! Я замуж хотела за моряка. Было дело. Морячки, небось, руки распускали? Это они любят, вечно до баб голодные, особенно, если после плавания.

Точно она подметила, они были именно голодные. И секса хотели! А я их жестоко обломала. И ведь они же остановились! Не стали принуждать, хотя могли!

— Эй, куколка моя, да ты вся горишь от воспоминаний-то! Что, неужели… было что-то?

Катя садится напротив, вижу, что она встревожена, руку мою в своей сжимает.

— Они не…— проглатывает слово, но я его понимаю.

— Нет. Они просто… реально меня спасли от людей Хрюнина. Потом… накормили в ресторане, ну и…

— Ну и?

— Кать! Просто спать легли, в купе, и все! – вру и краснею.

— Всё? Ой, врешь.