Красная роза печали

– Холостой мужчина должен питаться хорошо, потому что, во-первых, у него и так стрессов много, а во-вторых, на пельменях да сардельках отощает он, бдительность потеряет, и потом, как только встретится ему женщина, которая хорошо накормит, он сразу на ней и женится, не разобравшись. Так снова ошибиться можно. Нет уж, второй раз жениться нужно по-умному, на всю оставшуюся жизнь, тут не желудком надо думать, а головой и сердцем.

Сергей открыл тяжелую дверь и зашел в огромный вестибюль Института животноводства. Здание старое, но прекрасно сохранившееся, до революции дом принадлежал не то какому-то графу, не то князю, Сергей точно не знал. Вестибюль впечатлял. Огромное помещение с гранитными колоннами и камином. Пропорции лестницы с красивыми коваными перилами были несколько испорчены втиснувшейся внутрь кабиной маленького лифта. Нет здесь вертушки, как обычно в учреждениях, хотя в углу в стеклянной кабинке сидела дежурная тетенька и вязала. На прошедшего Сергея она даже не взглянула.

«Дохлое дело, – подумал Сергей. – Кто угодно мог войти, тут народу пропасть, да еще небось и под офисы они помещения сдают».

Он отправился на третий этаж, где находился кабинет покойной Риммы Петровны Точилло. Встретил Сергея профессор Земляникин сам лично. Они пожали друг другу руки, профессор Сергею сразу понравился.

– Вы мне дайте в провожатые кого-нибудь, я тут похожу, определюсь, все посмотрю.

– Зачем же кого-нибудь. Я и сам с удовольствием вам все покажу и на все вопросы отвечу. Я тут без малого сорок лет работаю, всех знаю.

– И с Точилло хорошо знакомы?

Профессор помрачнел:

– Был знаком долгое время, но чтобы дружить – это нет. Она ни с кем не дружила, такой уж характер у нее.

Они вошли в кабинет профессора Земляникина и сели к столу. Профессор помолчал немного и начал:

– Мне, молодой человек… – кстати, как вас по имени?

– Сергей.

– О, еще и тезка, – обрадовался профессор. – Так вот, мне ходить вокруг да около не к лицу. Лет мне много, да и положение все-таки обязывает. И я вам прямо скажу: уж так я рад, что в пятницу вечером все сотрудники вместе ушли в одно время ко мне на юбилей. И Римма Петровна в это время была жива, это точно, потому что все слышали, как она на машинке стучала. Стало быть, с нас со всех подозрение снимается. То есть вы, конечно, можете расспрашивать людей, но все вам то же самое скажут. И еще раз повторяю, что очень я этому рад, то есть не тому, что Римму угробили, а что сотрудники вне подозрений.

– Что, не любили покойницу у вас?"

"– Не любили, – честно ответил профессор. – И даже не могу сформулировать, за что конкретно. Ну, конечно, обедать с ней никто не ходил, потому что она в столовой норовила про своих гельминтов рассказывать. А от этого у любого аппетит пропадет.