Красная роза печали

Рядом с ними остановилась шикарная иномарка, шофер выскочил и открыл дверцу высокой даме, казавшейся еще крупнее из-за длинной свободной шубы. Дама вышла, неторопливо одернула шубу, строго приказала что-то шоферу удивительно знакомым голосом и направилась по своим делам, как вдруг на глаза ей попались супруги Барсуковы. Она оглядела с привычной брезгливостью немолодую пару в потертой одежде, вдруг брови ее изумленно поднялись, взгляд прояснился, и она заорала на всю улицу:

– Да это ж Анька!

– Марианна! – ахнул Семен, и в груди у Анны Давыдовны шевельнулось нехорошее предчувствие.

– Что вылупился, проезжай! – гаркнула Марианна шоферу и повернулась к ним."

"Первый порыв прошел, и Марианна смотрела на них равнодушно. Они поговорили чуть-чуть о пустяках, причем Анне Давыдовне сразу же стало ясно, что Марианна с одного взгляда оценила их и выбросила из головы. Марианна сказала, что спешит, и ушла, не извинившись. Анна Давыдовна с облегчением повернула к дому. Всю дорогу муж изумленно крутил головой.

– Ну надо же, какая стала Марианна, совсем другая женщина!

«А по-моему, ничуть не изменилась», – думала Анна Давыдовна, но сердце ее щемила непонятная боль.

Через неделю муж смущенно признался, что встретил Марианну снова. Он стал какой-то на себя непохожий – то оживлялся, то вдруг задумывался надолго.

«Не может быть, – думала Анна Давыдовна, – мы прожили тридцать лет, он ни разу не давал мне повода. Так неужели теперь, на старости лет, он увлекся другой женщиной? И кем – той самой Марианной, от которой прятался и шарахался в молодости, высмеивая ее манеры, голос и фигуру. Ведь она ничуть не изменилась – те же толстые икры, тот же противный голос…»

Анна Давыдовна не знала, что голос Марианны кажется теперь ее мужу не грубым, а уверенным, что видит он перед собой не прежнюю простоватую и грубоватую Марианну, а уверенную в себе деловую женщину, хозяйку крупной фирмы и вообще всей жизни. Что касается фигуры, то на толстом, некрасивой формы пальце блестело кольцо с крупным бриллиантом и костюм, обтягивающий плотное тело, куплен в дорогом бутике за несусветную цену. И шофер почтительно открывал дверцу автомобиля, и официант глядел подобострастно и кланялся…

И такая женщина обратила внимание на него, собиралась связать с ним свою судьбу!

Семен Николаевич Барсуков почувствовал себя незаурядным человеком и решил начать жизнь заново. Не откладывая дело в долгий ящик, он сообщил об этом жене. Анна Давыдовна заглянула в его глаза, где отражался лишь блеск новой жизни, и не нашла в себе силы ничего возразить.

Через полгода Анну Давыдовну выписали из клиники – опустошенную, высушенную горем, всю какую-то равнодушную.