Красная роза печали

Надежда осторожно скосила глаза на справочное. Блондинка, нахохлившись, следила за ней немигающим взглядом, как удав за кроликом. В это время у дежурной на столе зазвонил телефон, она отвернулась от Надежды и забубнила в трубку:

– Да-а… Это я-а…

– А в каком отделении лежала-то? – раздался вдруг рядом с Надеждой заинтересованный голос.

– Что? – Надежда повернулась и увидела, что рядом с ней стоит, опираясь на свою яркую швабру, старуха уборщица.

– В каком отделении лежала-то, милая?

– Да, понимаете, – замялась Надежда, – это не я, а свекровь. Ей года три назад тут операцию делали, в хирургии… а теперь у нее возникли осложнения, и она хотела бы проконсультироваться у того доктора… А фамилию-то его и забыла, старость все-таки, склероз… Вот и послала меня – иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю, что, – Надежда постаралась, чтобы в голосе у нее прозвучало раздражение.

Конечно, нехорошо делать покойную дворничиху Евдокию то близкой приятельницей, то свекровью, но той уже все равно. Кстати, и обе Надеждины свекрови, и от первого, и от второго мужа, уже умерли, так что можно спокойно придумывать им несуществующие болезни, не боясь сглазить. И была еще вторая причина, по которой она сослалась на свекровь, а не на мать или тетку. Если дочка ухаживает в больнице за матерью, то уж наверняка знает и фамилию доктора, и всех сестричек по именам. А невестке вовсе не обязательно навещать свекровь каждый день и знать все подробности.

– Так от этой, – старуха уборщица кивнула на справочное, – Раисы-то, ты в жисть ничего не добьешься, только нервы себе перепортишь. А я здесь давно работаю, так всех докторов помню, у меня-то склероза нету, не то что у твоей свекрови! – похвасталась старуха. – В хирургии, говоришь? А доктор старый или молодой? Какой из себя-то?

– Свекровь говорила – немолодой, роста небольшого, худой вроде… Так еще головой поводит… будто ему что-то мешает или шею воротником трет…

– Так это точно Арсений Петрович! – расцвела старуха. – Точно, он все время так голову поворачивал!

– Арсений Петрович? – переспросила Надежда.

Она сама не верила в свою удачу – описала врача, опираясь на ненадежное свидетельство Зинаиды Павловны, и, как выяснилось, попала в точку.

– А как его фамилия?

– Фамилия? Фамилия… Вот ведь, сказала, что нет у меня склероза, а он тут как тут, родимый… Ну, не могу вспомнить… Что-то такое вроде бы на «Тр»…

– Трубников? – наугад предположила Надежда. – Трефилов?

– Да нет, милая, не так. Вот не могу вспомнить – и все! А ты сходи-ка в отделение, в хирургию, там Олимпиада Самсоновна работает, она уж, почитай, лет сорок там… еще когда эта больница у Гренадерского моста находилась. Так она тебе точно скажет, какая у Арсения Петровича фамилия.