Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Кума, Гликерия, в больнице.

– Знаю, у нее с давлением плохо.

– Да. Очень плохо было. Вроде бы сейчас лучше.

– Давайте, выпьем.

– Подожди, Костас. Дай человеку сказать.

– Да он пусть говорит, но пусть и выпьет. Разговаривать легче, когда выпьешь.

– Да он же не любит…

– Как не любит? Медовуху не любит? Да он же толком не пробовал. Пей, Савва, свежую медовуху! – Костас воткнул Савве стакан в руки. – Пей, попробуй. Лучше, чем у меня нигде нет!

– Пью, пью.

Савва принял крупными глотками. И впрямь она пошла легко и приятно. Костас смотрел выжидающе.

– Ну что, хороша?

– Очень приятная!

– То-то же! – хозяин пасеки довольно хмыкнул и принялся наливать по второй.

– А ты что, Марица, не пьешь? – спросил он жену мельком и сразу же обратился к Кате, – тебе налить?"

"– Ну что вы, дядь Костя. Терпеть не могу спиртное. Даже пиво.

– Вот пиво я люблю, – радостно заявил Савва.

– Ты же у нас интеллигент, – поддел его Костас.

– Да, его пьет простой народ, – оправдывался Савва. – В Германии, без пива не понимают, как вечер провести. Как у нас в молодости, бывало, без бражки.

– А – а-а-а, вот вы где все собрались! – услышали они голос с дороги у пасеки.

Все обернулись. К калитке подходили сестра Марицы – Марфа с мужем.

– Ну вот, теперь все собрались, – оживился еще больше Костас. Харлампий очень уважает мою медовуху, – важно добавил он.

– Да, он все уважает, – Марфа посмотрела на своего мужа с иронией. Симпатичное лицо Харлама слегка смутилось:

– Женщина, что ты мелешь? – говорил он, пока мужчины пожимали друг другу руки. – Мужик на то и мужик, чтоб иногда выпить, закусить. Не всегда же работать, иногда нужно и отдохнуть, – оправдывался он, глубокомысленно глядя на наливаемый для него стакан, при этом на лице его было написано, тщательно скрываемое предвкушение любимого питья.

– Пей, Харлам! Правильно ты говоришь, мужчинам это нужно! – поддержал его Костас, не забывая налить и Ваське с Нико.

– Ты, Харик, и в самом деле у нас работяга. Этого у тебя никто не отнимет, но и закладываешь ты изрядно, – заметила Марица язвительно со смешком. – Наверно, для сестрицы моей было бы лучше, если все было в меру, а, Харлампий?

Харик, намеренно не реагировал, наливал сам себе вторую и залпом тут же выпивая весь стакан.

– Ох, хорошая у тебя медовуха, Костас! – сразу, чуть разомлев, сказал он и обнял за плечи Марицу.

– Не ругай меня, ты мне, как сестра. Должна понимать трудового человека. Я грек, сильный мужчина. Я и работать могу лучше всех, и выпить тоже не последний. Вот так, родная моя!

Голубые глаза Харлампия уже затуманились. Костас дергал его за рукав, приглашая сесть.