Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

– Я еще думала, что может потерплю до лета, посмотрю на тебя. А ты меня будешь упрекать своим домом. Может тебя бы больше устроило, чтоб ты жил в моем доме? Ты попрекаешь меня куском хлеба? Может ты будешь с ребенком сидеть, пока я буду работать?

– Что ты выдумываешь? Кто тебя попрекает, – пошел Семен на попятную, – ты просто житья нам не даешь. Тебе надо, чтоб я и день и ночь работал. Я что, железный? – Он топтался вокруг резко успокоившейся жены. Она заворачивала ребенка и складывала ее пеленки. Открыла дверцу буфета, забрала какие-то бумаги, положила в сумку.

– Ну что, что ты хочешь сказать, что уходишь, что ли, – тоже успокоившись спросил Семен, но чувствовал что-то внутри задрожало.

Перекинув сумку на плечо, с ребенком на руках, жена решительно вышла ни слова не говоря. Было девять часов вечера. Семен даже не попытался ее остановить. Он успел изучить свою жену. Она могла терпеть, но решений своих не меняла. Как назло, и брата где-то носило. Пришел только через час, когда Семен уже обмяк и не хотел ни о чем говорить.

– Что случилось? – спросил Петро, видя хмурое лицо брата.

– Ничего особенного, кроме того, что жена ушла.

– Ушла с ребенком? – в голосе звучала то ли радость, то ли озабоченность."

"Семен посмотрел на него вопросительно.

– Ты как будто радуешься?

– Да, с чего мне радоваться? – смутился Петро. – Мне просто неудобно, что я тоже являюсь причиной: ты ж говорил мне, и я сам знаю, что моя проблема с мочевым никому не может понравиться.

– Поэтому нам надо было поднатужиться и построить еще комнату, чтоб она в твою комнату даже не заходила, – уже безразлично проговорил Семен. Теперь что об этом говорить, поздно. Ушла она.

– Может вернется?

– Жди! Такие не возвращаются. Не видать мне больше ребенка.

* * *Ирини удивилась, когда Аница появилась у нее в дверях в десять часов вечера. Пальма не загавкала, забренчала цепью и забегала вокруг поздней гостьи. Ирини поняла – пришел кто-то из своих. Пошла открывать дверь.

– О, привет! Заходи, Аница. Давно не виделись, – радостно приветствовала Ирини племянницу, но сразу увидела, что-то не то, что-то случилось.

– Случилось… Я ушла от этого долбо…ба., – она с теткой разговаривала на матах запросто. Так им обоим было легче дать полное определение положению дел.

– И правильно! Хватите ними церемониться. Живи у меня, Анечка. Будь, как дома.

Когда маленькая Танечка была накормлена, Ирини принялась за расспросы.

– Да, осто-бенили они мне. Лентяи, безголовые и еще и брат – ссыкун. И все на мою голову. Сколько можно? Я что не человек? Да лучше одной жить! Не пропала же моя мамка, да и ты вот…

– По мне жить одной, без мужчины настоящее удовольствие. Особенно, когда Женя дома, то и вообще красота, – поддержала ее Ирини.