Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

– Почему ты меня не предупредила? – голос матери срывался.

– Она мне сказала за несколько часов до отъезда. Ты была на работе.

Ирини отвела глаза. Посмотрела вдаль, как бы прослеживая путь, по которому прошла непутевая дочь.

Женька только что усердно подметала двор, а теперь села на лавочку у дома перед палисадником. Она украдкой смотрела на мать, догадываясь о чем она думает.

– Катька уже у своего папочки, – осторожно заметила она.

– Предатели! От вас, что хочешь можно ожидать, – задрожал голос Ирини. – На вас, ни на кого, как на дочерей полагаться нельзя. Александридинский завод! Все, как на одно лицо! И старшая сука там! Как вы мне все остоибели!

Дочь молчала, наблюдая за матерью. Посеревшее ее лицо выражало невыносимое оскорбление, и выглядело как-то сильно побрякшим, постаревшим. У Женьки сжалось сердце от жалости. Она подошла к матери.

– Ладно, мама, – сказала Женька. – Уехала, что ж теперь. А я ведь с тобой. Она обняла мать. Ирини не смотрела на нее.

– Что подумают мои родные? Что подумают мои братья и сестра? – вопрошала она как бы себя. Женька впервые увидела в ее глазах скупые слезы. Мать их сразу же смахнула. Женька дрожащим голосом сказала:

– Мам, но у тебя же не одна дочка. Она даже письмо тебе оставила. Вот оно. – Женька положила письмо на лавку. Ирини бросила взгляд на конверт и, коротко бросив:

– Пусть она засунет его себе в задницу. Дважды предательница! – встала и пошла в дом. Письмо осталось не тронутым. Дочь не решилась идти за ней.

Женька открыла его, прочитала:

«Дорогая мама, прости, что я снова уехала. Не хочу быть тебе обузой. Поеду назад, буду зарабатывать и понемногу верну тебе долг. Прости еще раз. Катя».

– Ловко она придумала, – хмыкнула Женька, – отдаст долг. Ждите у моря погоды…

* * *Савва переживал, что Катя уехала в Джамбул. Он почему-то был уверен, что она не поступит и вернется. Но что-то она не возвращалась. Он написал ей письмо, что будет рад выслать ей денег, если надумает вернуться. Наконец, в конце сентября Катерина вызвала его на переговоры. Она хотела вернуться и просила денег. Через неделю она получила деньги, а через три недели – вернулась на радость всем в доме. Как оказалось, на работе у нее были неприятности, матери пришлось заплатить недостачу. Все же Катя хотела вернуться на прежнее свое место за прилавком, но молодая напарница, лет на пять старше ее встретила ее очень неприветливо и отбила у нее охоту возвращаться.

– Конечно, она своровала деньги, и ей неприятно видеть лицо человека, которого она обманывает ежедневно. Может ее совесть мучила, – прокомментировала Зинаида.

– Я бы никогда не подумала, что она такая, – призналась Катя.

– Милая моя, в этом мире нельзя верить никому, даже родной сестре или брату, – проговорил назидательно отец.