Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

"

"Люся тяжело переживала все эти «веселые» похождения» мужа. Но бросить его не было сил, хоть и думала об этом не раз. Да и куда она денется с дочкой, которую надо столько лечить. На людях вела себя как самая счастливая жена на свете. «Ну и что ж, что у него есть шалавы…»., – говорила она, – «На то они и шалавы, чтоб служить подстилкой, а я жена и он прекрасный муж и отец». Брат Митя (теперь редко кто его называл Чеченом), их сосед, даже завидовал им. Так слаженно у них все получалось. Однажды, насмотревшись на их счастливую жизнь, он сказал тетке Рае, что надо ему подобрать какую-нибудь женщину. Пора иметь в доме жену. Младшая дочка, совсем не хозяйка, хотя как будто и старается. Да и вообще, мужчина же он, в конце концов. Пожил без Маруси не один год, никого после нее не хотел. Но пора и о себе подумать. Тетка не замедлила пуститься в поиски. Гликерия тоже была опять приобщена к семейному делу. Вскоре они нашли женщину лет тридцати семи. Очень симпатичную. Митя был доволен. Наконец он заживет с гречанкой, да еще с такой симпатичной. Но, как говориться, все ничего, но не нравилась младшей дочке мачеха. Новая жена старалась изо всех сил всем угодить, но дочери все было не так. Капризничала, кривила губы, как какая принцесса. Митя тоже стал замечать, что она совсем не то, что его первая жена. Та была «Огонь», везде и всюду успевала. У нее всегда все сварено, помыто, убрано, подметено, постирано. А у этой, если сварено, то не подметено, а если постирано, то не сложено. Правда, оказалась, что она почти сразу забеременела и месяца три не решалась сказать об этом, может, в этом и была все загвоздка с ее нерасторопностью… Потом родилась дочь, назвали ее Наталия, в честь матери. Мария все время носилась с ребенком. На капризы Симы теперь не обращала внимания. Не выгонит же ее Митя, в самом деле, с ребенком. И падчерица перестала сильно уж выделываться. Вот так и проходили дни в семействе Мити. Как говориться: «в королевстве» наблюдалось затишье.

Сын не подавал никаких признаков жизни после того, как три года назад крупно поссорился с отцом на почве денег. Отец не хотел помогать ему, считая, что он сам может себя прокормить. Старшая дочь, Валя, училась на втором курсе и очень успешно. Одна она остро напоминала ему покойную Мусю. Что лицом, что манерами, что умением везде успеть. Ей он помогал деньгами охотно. Да и Симке, бывало, давал немало, когда просила, конечно. А просить она умела. Откуда дар убеждения только брался? Ему нравилось, как она хитрила, стараясь его уговорить. «Молодец, – думал он. – Не пропадет в этой жизни. Не то, что твердолобый и упертый братец». Жена, в последнее время, по-настоящему раздражала его. И у него было одно желание: поменьше ее видеть.