Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Хотя все понятно, она же мать Феди-Дурака. Разницы, собственно, мало: яблоко от яблони недалеко падает. Еще когда она приезжала к ним, она поняла, какая она легкая и недалекая женщина, все время пытавшаяся, но безуспешно, представить себя значительной и всеми почитаемой. На самом же деле, ее не за что было уважать. Племянники считались с ней, потому что она осталась старшей в их роду. Дядька Савка умер в шестьдесят восьмом году от рака легких, тем самым освободил от себя свою измученную его прихотями и заскоками жену. Сыновья его особенно не скорбели по сумасбродному отцу. Да-с… Семейка, ничего не попишешь…

Долго не думая, Ирини усадила Женю и продиктовала тетке Рае ответное письмо. Оно было резким и содержательным, в смысле фактов, компрометирующих тетку. Ирини, могла быть едкой, но здесь она превзошла саму себя. После такого письма, любой мало-мальски уважающий себя человек почувствовал бы себя очень мерзко. А в конце письма она написала так:

«Вот шлю тебе копейку, оцени себя и пришли мне сдачи». Как ей пришла в голову мысль о копейке со сдачами, Ирини не знала. Но вот пришла же, и, кажется, совсем неплохая мысль.

Вложила в конверт монету в одну копейку и отправила письмо. Ответа она не получила. Ирини рассказала своим квартирантам и Агапи про письмо от тетки, а главное про то, какое письмо она отправила ей в ответ. Все одобрительно смеялись:

– Ну, Ирини, ты молодец! – восхищалась Агапи. – Я бы так не смогла, ума бы не хватило.

– Смогла бы, если б тебя коснулось. Если б ты пахала всю жизнь, старалась для семьи, растила детей, надеялась на лучшее. А тебе бы, вдруг какая-то бл-дь, которая только успевала менять мужиков и о сыне вспомнила, когда ему было уже тридцать лет, вот такая пробл-ть, будет тебя учить жизни. Ведь мне рассказывали, как она вела себя при муже. Гуляла, как хотела. Красавица, видите ли, все ее любили. Мы тоже с тобой красавицы, да что-то никто про нас слова плохого не скажет потому, что кроме дома и пахоты ничего не видели. Не так ли?

Агапи сочувственно кивала:

– Один раз ты съездила отдохнуть на Кавказ и то – боком тебе это вышло.

Ирини, покраснев лицом, напряженным голосом высказалась:

– Да, Слава Богу, что там он себя показал. Я хоть поздновато, но освободилась от предателя и подлеца.

– О, Господи, я совсем не знаю другой жизни. В церковь не могу вырваться из-за своей оравы и муженька, – хотела перевести разговор Агапи.

– Ну вот, теперь пусть эта распутная женщина почитает правду о себе, – весело – злорадно гнула свое Ирини. – Пусть придет в чувство. Может хоть как-то заденет ее, хотя сомнительно, чтоб до нее что-то дошло. Дурак потому дурак, что он дурак и не подозревает об этом. И даже уверен, что вполне умен и может учить других уму – разуму.