Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Власина не было видно.

– Что, ушел?

– Исчез! – Харитон пренебрежительно сплюнул.

– Ну, пошли, я кое-что подыскал. Дыни, просто прелесть!

Харитон мрачно двинулся за ним.

– Девчонка на него похожа, – изрек он. Сунув руку в карман за носовым платком, вытер лоб, мрачно добавил:

– Придется, видимо, нам еще раз адрес изменить…

– Чего?

– Ничего. Уедем в Грецию. Там небось ему нас не достать. Слава Богу он русак, а их туда не пускают.

– Как же не пускают? А туристом?

– Турист, как приехал, так и уехал, – махнул рукой Харитон, – да это я так. Мне-то он до лампочки. Не хочу, чтоб Настю беспокоил. Противный гад. Все норовит через Михаила к ней подобраться. Так бы и пришиб!

От досады Харитон зло выматерился, что с ним редко случалось.

Слон покосился на него. Ничего себе парень выдает! Совсем не владеет собой. Сказать по-честному, Слон сам его побаивался в такие минуты.

Покупать Харитон ничего не стал. Уехал, едва бросив Слону:

– Увидимся.

* * *Пока жена находилась в Осакаровке, Савва обдумывал, как ему быть. Подавать на развод или просто уехать. Суда не хотелось, но не оставлять же Ирини все, что он нажил своим трудом. Пусть половина будет его, а другая останется ей. Она почти всю их совместную жизнь не работала, с детьми сидела. Обстановка ему не нужна, не повезет же он с собой на Кавказ. Заберет только свои вещи, баян, ковер, ну и по мелочи. Хорошо, что ему в прошлом году купили золотые часы, новый костюм, обувь. Он, как чувствовал, что распрощается с теперешней жизнью и начнет новую. Жаль, что истратил четыреста рублей на телевизор. Не надо было покупать. Ну уж очень просила Наташа в качестве подарка за поступление в институт. Почти ежедневно он часами просиживал у своего чемоданчика в сарае, просматривая все документы, которые нужны будут при разводе. Он боялся, что-нибудь не учесть, забыть и таким образом все усложнить при разводе. Нет он должен все предусмотреть. С тяжелым сердцем он двигался к этому разводу, но теперь твердо решил, что назад ходу нет. Это не жизнь. Вспоминалось, как она позорила его за то, что обнаружила конфеты, мед и масло, которое он припрятывал от всех и скрываясь ел. Точнее их обнаружила вездесущая Женька и стала просить у матери дать ей. Ирини была в шоке, когда нашла то, что показала ей дочь.

Вечером того же дня жена спросила, что это значит?

– Ты же никогда ничего толком не готовишь еду, а я работаю, мне надо питаться! – ответил он тогда резко, кривясь внутренне от стыда и, злясь, что попался.

От такого заявления Ирини оторопела и с минуту мерила его испепеляющим взглядом, затем взорвалась:

– Если б я, милок, не готовила, то твои дети вымерли бы. Но они живы и хотят тоже и конфет, и меда, и масло, – кричала она ему в ответ. Ненависть полыхала в ее глазах. – Ребенок плакал и просил конфет.