Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Ирини вернулась после сорока дней. Худая, с черными кругами под глазами, с новой морщинкой у опущенного рта. Она говорила тете Соне, что мама умерла потому, что не смогла перенести разрыва Ирини с Саввой после их поездки на Кавказ, что в преждевременной смерти Роконоцы виновен Савва. То же самое она говорила своим детям. Пусть знают. Дочки удивлялись, что же на самом деле произошло там с родителями после их поездки в Адлер. Ирини стеснялась сказать сначала про измену, но потом, в порыве очередного гнева, поведала им какой он «блядун и подлец». Дома ни он, ни она почти не бывали. Он где-то, она у тети Сони или Агапи ил и в церкви: ездила с ними поминать мать, ставить свечи.

Через полгода, в марте, Ирини нашла родственницу соседей, которая свела ее с казахом-педагогом, на вид очень неприятным, даже мерзким, работающим в педагогическом институте, куда хотела поступить Наташа. Ей хотелось изучать историю, но институт набирал студентов на физмат, иностранный язык, и литфак. Пришлось подать документы на литфак. Дочь любила литературу. По крайней мере читала ежедневно. Договорились о цене: четыреста рублей, которые Ирини тут же вручила посреднице. Это цена хорошего телевизора. Наталию представили неказистому казаху – преподавателю института в августе, когда у студентов начались вступительные экзамены. К этому времени она уже отучилась полгода на подготовительных курсах факультета, и была уверена, что сдаст экзамены успешно.

Ирини поехала спекулировать виноградом, заработать деньги, которые заняла у тети Сони, чтоб отдать за Наташино поступление в институт. Ей было приятно получить в Осакаровке телеграмму, что дочь сдала все экзамены на четыре и пять. По ее возвращению, Наташка уже была студенткой Джамбульского Педагогического института. Это была большая радость, но Ирини не ощутила его вкуса. Слишком все кругом было пусто.

* * *При воспоминании, как он был встречен родственниками жены на похоронах своей тещи Савве становилось холодно. Понятно, всем было не до жарких объятий, но уж такого ледяного приема он не ожидал. Савва пытался успокоить себя тем, что это все-таки похороны, у людей горе, им сейчас ни до кого. Но все же он ощущал стойкое неприятие со стороны Ирининых братьев и сестры. Жена на него не смотрела уже несколько месяцев. Вместе приехали, соблюдая приличия, не более. Конечно, ему было жаль, что Роконоца умерла. Она была хорошей разумной женщиной. Ничего плохого ему она не сделала. Но что поделаешь, такова жизнь. Ему хотелось скорее убраться с их глаз долой. Слава Богу, ночевал он у кума, крестного Наташи. Но, по-видимому, Алексей забыл, что ее крестил, даже не спросил, как у крестницы дела. Спасибо, хоть помнил, что они кумовья."

"Аницу, сестру, он встретил в первый же день на похоронах. Она была с дочкой.