Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Только мало, кто хочет. Им и здесь хорошо. Один из них, богач, Спиридон Попандопуло, можно сказать, его сосед, живет на Мечникова, параллельной улице, так тот уже оформил все документы, продал дом, выезжает через две недели. Савва ходил к ним. Сидят на чемоданах. Поменяли рубли на драхмы, купили несколько золотых колец с бриллиантами, дорогую одежду, посуду, постельные принадлежности, что-то еще, Савва не очень вникал. У Спиридона и его жены вид заметно потерянный, а сыновья и дочери, все уже подростки, очень оживлены предстоящим отъездом. В Греции их ожидали родственники. Дядя обещал помочь с жилплощадью и устроить на работу.

– А что еще нужно, – как будто сам себе задавал вопрос Спиридон. – Там тоже люди, тоже работают, чтоб жить, детей растить. Я не хуже их, как-нибудь подниму детей. А там и они нас не бросят.

– Единственная трудность, это язык, – говорил Савва. – Наш понтийский язык, очень отличается от новогреческого.

– Слыхал, слыхал, – устало махнул рукой Спиридон, – ничего выучим, вон пока я жил около немцев и язык их выучил. Правда я уже не в том возрасте, зато мои четверо быстро освоятся. Жена его сидела и кивала головой в знак согласия со всем, что говорил муж.

– Вообще-то, наш понтийский язык и есть тот язык, на котором говорили наши предки и, который сто раз меняли в самой Элладе, в основном, в связи с засильем турок. Эллинцам должно быть интересно, как говорили их прародители. Мы сумели сохранить их язык в первоначальном виде.

– Да, что об этом теперь говорить. Лишь бы все утряслось с переездом, а язык – это не самое страшное. Здесь, когда мы оформляли документы, в паспортном столе на нас смотрели, как на предателей и врагов. Надоели мне эти русские и в придачу к ним казахи. Они здесь хозяева жизни, а ты какой-то клоп – холоп против них. Надеюсь, в Греции, меня, грека, никто не оскорбит косым взглядом.

Савва сам думал об этом часто. Везде и почти всегда его греческая национальность мешала ему чувствовать себя полноценным человеком. И он даже свыкся с этим. А что делать? Такова жизнь! Ирини, в этом плане, не имела проблем, она белокожая и голубоглазая, похожа на русскую. А вот ему смугляку с горбатым носом, приходилось переносить всю красоту, замаскированного, но, все – равно, презрительного к себе отношения.

В тот день он вернулся домой и написал письмо своей тетке Елене, сестре тети Раи, в Грецию. Она редко, но писала, присылала фотографии своего мужа, детей, давно взрослых людей. Раза три присылала виды Афин. На красоту столицы Греции Савва, Ирини и дети смотрели, как на что-то сказочное, далекое, которое им никогда не суждено увидеть. «А может и мне переехать туда? Если тетя поможет, возможно, это самый лучший вариант.