Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Ирини любила разговаривать с спокойным уравновешенным и очень чутким братом. Счастливчик! Как все-таки он сумел выбрать себе в жизни именно ту с которой он так счастлив. Ирини вспоминала, как она в детстве дружила с ним. Правда спать с ним не любила. Харик имел привычку во сне шевелить пальцами ног, а поскольку спали они валетом, то часто задевал ее своими шевелящимися пальцами и будил ее. Ирини даже спросила его жену не случается ли с ним это и теперь. Парфена долго смеялась, узнав об этом, но оказалось, что не замечала за ним такого, и обещала, что проследит для интереса.

Яшка все еще и не выбрал себе никого в жены. Так и ходит холостяком. Мама Раконоца уже и не знает, как на него подействовать.

– Поговорила бы ты с ним, Ирини. Может задумается, что пора и свою семью иметь, а не бегать по чужим юбкам. Позор какой! – сокрушалась Роконоца.

– Ну что тут позорного, – успокаивала ее Ирини. – Парень он видный, любая пойдет за него, он не девушка, которой надо в срок выйти замуж. Я б сама, будь я парнем, не женилась. Жила б одна, наверно. И потом, жениться-то он женится, а вот будет ли счастливым?

Роконоца взглянула на нее с укоризной:

– Харитон счастлив, почему ему не быть счастливым?

– Да…, – соглашалась Ирини. – И то правда. Мужчинам легче стать счастливым. Я им завидую и всегда хотела быть мужчиной. – Ирини задумалась. Потом предложила:

– Знаешь, мама, в следующий раз, когда я приеду, соберемся все вместе, пойдем сосватаем кого- нибудь. Не бойся, оженим его.

– Боюсь, до самой моей смерти он не женится, – недоверчиво покачала мама головой. У Ирини сжалось сердце: мама выглядела не самым лучшим образом. Всегда моложавая, прямая, сейчас она выглядела на все свои шестьдесят шесть лет. Морщины бороздили благородные черты, глаза и губы совсем поблекли. Черная косынка закрывала весь лоб, подчеркивая возраст Роконоцы.

– Не бойся, мама! Следующее лето, оженим его, вот увидишь. Я тебе обещаю. – Ирини сделала акцент на «Я».

* * *"

"Савва никогда не встречал жену, когда она возвращалась из Осакаровки. Она, кажется, только раз прислала телеграмму встретить ее. Срок возвращения жены приближался, и Савва теперь приходил домой вовремя. После работы жарил свою любимую картошку или отваривал кукурузу. Дети, вроде, как, по словам квартиранток, накормленные, а сметали все в один миг. Катя любила варенную кукурузу. Один раз переела, мучилась животом. Только на следующий день ей полегчало. Он ругал ее, что ест непомерно много.

– Папа, – оправдывалась она, – что же мне делать, если я всегда чувствую себя голодной?

– Ты и так весишь больше, чем надо. О чем это говорит? Надо уменьшить количество еды. Разве не понятно? Разве ты хочешь, чтоб тебя обзывали толстухой?

Катя не отвечала, но лицо ее было безрадостным.