Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Справила верблюжьи одеяло и матрас: в Джамбуле вместе с Ирини ездили на толкучку, купили у казахов по семь килограммов шерсти. А здесь, в Осакаровке, заказала одной хорошей мастерице стегать одеяло и матрас. Уж и белье куплено. Теперь Кики думала о посуде для дочки. Баламуту сыну было уже четырнадцать лет. Непутевый Алекси не хотел учиться. Пропускал уроки, курил. Кики била его смертным боем за курение, но бесполезно: то один, то другой доносил ей, что видели его курящим.

– Карлик! – обзывала она его, – ведь ты ж никогда не вырастешь! Так и останешься недоноском. Тебя никто за человека не будет считать! Посмотри, в твоем классе все выросли на голову выше тебя. Твои друзья, я знаю, тоже курят, они уже взяли свой рост, а ты о чем думаешь? Ты не сможешь даже заработать себе на хлеб! С таким ростом, кто тебя возьмет на работу?

– Возьмут, – находчиво огрызался сын, – буду работать на автозаправке, как Аница, там рост не нужен.

– Автозаправка в Осакаровке одна. Будешь около высокой сестры крутиться, не стыдно будет?

– Через три года, к моим семнадцати годам, обязательно вырасту. Построят еще одну автозаправку, мать, – не терялся с ответами сын. – Не переживай, буду работать. Все будет хорошо!

Ну что ему скажешь? Нельзя так любить своих сыновей. Сколько ее братья ругали, а она ничего с собой поделать не может. Любит, без памяти любит сыночка. Он, паршивец, знает это. И все знают несмотря на то, что Кики изо всех сил пытается скрыть это. Бедная Марика так напрямую ей и говорит:

– Конечно, Алекси у тебя на первом месте. А мы уже с Анькой, на самом последнем.

– Дурочка, не выдумывай, – оправдывается Кики, но совсем не убедительно.

– Да ладно, ладно, рассказывай, – поддевает Аница, – всем известно, матери всегда больше любят сыновей.

– Может быть, чуть и больше вас, большое дело! – оправдывалась Кики. – Ваша бабушка Роконоца, значит больше всех любит Яшку с Хариком, что ли?

– Наверное.

– Мне всю жизнь казалось, что она больше всех любит Ирини, – вдруг призналась Кики.

– Ты же рассказывала, что она любила покойного Федю больше всего. Царство ему Небесное! – заметила Аница.

– Да, Царство ему Небесное. Это точно: любила она его больше всех на свете. – Кики задумалась и вздохнула:

– Очень тяжело перенесла смерть его. Даже, когда отец умер, она так не страдала. Федя был редким человеком… Для меня его смерть была тоже страшным ударом, убийством для всех нас. Царство ему Небесное! – она перекрестилась, следом осенили себя крестом и дочки.

* * *"

"Ирини старалась не показывать свое отвращение к мужу, но он всей своей кожей ощущал ее ненависть. Они почти не разговаривали друг с другом. Когда он появлялся, она старалась заняться то детьми, то уборкой. В основном уходила на огород, а то ее и вообще не было дома допоздна.