Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Вот, речь Хрущева и исчезновение памятников – серьезный знак хорошего будущего. Недавно он и некоторые другие послали в Краснодар запрос о судьбе своих отцов, посаженных в 1937–1939 годах.

На автобазе, где Савва уже водил маршрутные пассажирские автобусы, отстроили клуб, большое здание с большой сценой и залом, большими кабинетами. В новом автоклубе иногда проводились производственные и предпраздничные собрания. В клубе открылось несколько кружков для самих водителей и их детей. Среди прочих был и музыкальный кружок для желающих; плата совсем небольшая. Савва решил походить на уроки по классу «Баян», выучить ноты. А то он мог подбирать любую музыку, а ноты не знал. Работа на автобусе ему нравилась, но он мечтал стать профессиональным баянистом.

– А что? Может, получишь какую бумажку и устроишься где-нибудь музыкантом, – мечтала Ирини.

Савва в душе тоже на это надеялся, он не мог надышаться на свой баян, пылинки с него сдувал. После работы садился на стул во дворе и наяривал на своем любимом инструменте в буквальном смысле слова. Дочери обожали, когда он садился за баян, соседские дети и их родители приходили послушать. Сосед, старик Демьян, садился рядом и умильно смотрел на Савву. Он был сварливым дедом, к тому же пьяницей, но совершенно менялся, когда слушал музыку. Саввиной младшей дочке, которой уже было пять, сосед говорил:

– Ух ты, какая! Ну и глазастая! Когда вырастешь будешь Факиршей.

– А, что это такое? – спрашивала Женечка."

"– А ты не знаешь, кто такие Факиры?

– Нет, не знаю – смеялась Саввина дочка. И старик долго рассказывал про Индию и объяснял, что к чему.

Учитель музыки был молодой парнишка, лет двадцати трех. Играл, конечно, хуже Саввы, и преподавал как-то неуверенно. Да и времени у Саввы совсем не было: часто меняли время маршрутов на работе. Пришлось забросить. Однако, успел освоить ноты. «Ну, что ж, – подумал он, – займусь этим позже как-нибудь».

Прошел не один год с тех пор, как он съездил на незабываемый Кавказ. Как бы ему хотелось там снова оказаться, но он даже боялся об этом думать.

«Как бедная Лида, наверное, убивалась, а может, и до сих помнит о нем», – думал он. – «Как она его умоляла остаться. Как ему было комфортно с Костасом и Марицей! Почему такая жизнь? Почему нельзя быть там, где ты можешь быть счастливым? Здесь, конечно, жена, дети. Но они не перевешивают желание жить у Черного моря. Как было бы здорово все это совместить!»

Но с некоторых пор Савва снова стал обдумывать, как бы уехать туда. С Ирини не делился своими мыслями. Как-то он заикнулся, она его оборвала:

– Ехать к твоей замечательной тете у меня нет желания. Единственно, куда мы вместе можем переехать, только в Осакаровку, где живут твои и мои родные.