Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

И красивая такая, – опять не удержался Савва. И быстро добавил, конечно, метисы всегда красивые."

"– Метисы? Что такое метисы? – не понял Харик.

– Это означает, что у детей их родители разной национальности. Отец у них грек, а мать русская.

– Точно! Значит вот почему! – удивился Харик. Не знал, спасибо что объяснил. Теперь буду знать, – послышались слова благодарности. – А я думал, почему моя жена такая красивая? – как бы сокрушенно вопрошал он. – Ведь и мать и отец не очень. А оно во-о-он оно почему! Савва удивлялся и умилялся простоте этого, в самом деле, очень красивого человека. Редкой красоты был Харлампий. Но он, по всему видно было, не придавал значение этому. Небось говорили ему об этом, когда был молодым, лет десять назад. Савва немного позавидовал ему. Был бы у него хотя бы нос, как у Харлампия, не говоря уже о ярко голубых, раскосых и крупных глазах. Ну да ладно, зато говорит он коряво, и со своей красотой никто в его сторону не смотрит потому, как необразованный и выпивоха. И куда его Марфе до своей сестры, да и до его Ирини.

На минуту он захотел домой, к жене. Полюбоваться на нее. Но вспомнил ее холодный иронический взгляд и быстро отогнал ненужные мысли. Да и не хотелось упускать тему о сестрах. Ему хотелось выспросить побольше о Марице. Мысли о ней разжигали его воображение. Не сразу он почувствовал ее внимание к себе. И, когда понял это, ему стало не по себе. Первое: он не считал себя привлекательным. Горбатый нос очень охлаждал его, когда он замечал на себе женский взгляд. Ирини всегда при случае напоминала ему о «носище». И они вместе с ней радовались, что ни одну дочь Бог не наградил подобным носиком. Второе, что его смущало, это то, что Марица принадлежала его любимому брату. Что же привлекает ее к нему? Костас – интересный мужчина. Мал ростом, зато какое породистое лицо. Здоровяк и умница. Интересная развивается ситуация… Савва боялся ее развития и в то же время хотел ее. Уверенность, что он нравится Марице подтверждалась с каждым нечаянным разговором. Он видел, как она розовела, разговаривая с ним, старалась отводить свои черные выразительные глаза, когда он оглядывался в ее сторону, разговаривала осторожно все больше выспрашивая о его семейной жизни. Однажды он проговорился, что часто ссорится с женой. Марица удивилась:

– Неужели можно найти повод, чтоб с тобой поссориться?

– Всякое бывает, не святой же я, – ответил он, как бы возражая.

– Святой, святой, – проговорила с нажимом Марица. – Таких, как ты не часто встретишь.

– Вот тебе и на! Не думал, что я такой особенный. Твой Костас не хуже…

– Он тоже ничего, брат же твой. Но куда ему до твоей интеллигентности! – Марица произнесла последнее слово легко, словно она давно решила для себя, что из себя представляет ее муж.