Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Всю зиму Ирини собирала по копейке деньги, чтоб поехать впятером и не сидеть на маминых харчах, самим тоже надо что-то покупать. Хотелось повезти подарки своему крестнику, племянникам. Купить какие-нибудь городские гостинцы туда в село. Как вдруг, в мае, Савва простудился, долго мучился насморком, как-то поскучнел, перестал, как обычно, смеяться и даже улыбаться. Легко раздражался на детей. В конце концов Ирини не выдержала:

– Что с тобой? Все тебя раздражает, злит. Что тебе не так?

– Сам не знаю. Тоска какая-то.

– Пройдет. У меня тоже тоска, скучаю по Осакаровке, родным.

– Также и я! Только скучаю по родному краю, Адлеру. Так бы и закрыл глаза, и перелетел туда.

Ирини хмыкнула:

– Да.

На этой ностальгирующей волне, в начале лета, Савва собрался на Кавказ. Решил и постановил несмотря на то, что планировали вместе поехать в Осакаровку.

– Надо мне съездить. Что-то мне невмоготу. Хочется всех повидать. Там мой брат, Костас. Он очень умный и рассудительный. Поговорим хоть о полетах в космос, о Юрие Гагарине… Здесь даже не с кем поговорить… А то работаешь, работаешь, как проклятый, а отдыха никакого.

– От работы кони дохнут, – подвел итог, пришедший в гости Федя-Дурак и хохотнул, подмигнув девчонкам. – Правильно говорю? Пора папке отдохнуть?

Они ответили хором:

– Пора!

– Как же с деньгами? Тех, что я собрала, не хватит…

– Мне много не надо. В крайнем случае у кого-нибудь перезайму.

Ирине не нравилась затея мужа с поездкой не куда-нибудь, а аж на Кавказ. Это казалось так невообразимо далеко. Народ редко ездил в такую даль, можно сказать не ездил вообще. Во – первых, на какие деньги? Во-вторых, к кому? Ни у кого не осталось родственников в родных местах: кто сослан неизвестно куда, кто убит, кто в тюрьме, а кто сумел вовремя уехать в Грецию. У счастливчика Саввы каким – то чудом там все еще жила родная тетка Рая, мать Феди-Дурака. Та самая красавица, которой не нравился когда-то несимпатичный племянник. Когда Савва рассказывал Ирине этот случай, она видела, какая обида оставалась все еще у него в душе. «Такая же дура – мать, как и сын – дурачок», – думала она про мать и сына Ананиади.

– Столько в доме работы, надо до штукатурить дом снаружи, с огородом столько возни.

– Приеду все доделаю. Сколько можно мне работать? Неужели, какой-то месяц мне нельзя отдохнуть?

Ирини не сдавалась:

– На эти деньги купили бы хоть один ковер на стенку и половики на пол: дети ходят зимой босиком по голому ледяному полу.

Савве было неприятно продолжать этот разговор. Конечно, в семье много чего не хватало, но и он человек. Как она не хочет его понять!

Он сел на табуретку, втянул голову в плечи, ухватился за края сиденья:

– Ирини, я же ненадолго. Говорю тебе, туда и назад! Невмоготу мне. Тоска заела. Вот засело в груди и все.