Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Дрожащими руками она принялась убирать со стола, мыть посуду. Она решила посоветоваться с Самсоном, когда завтра утром Харитон уйдет на работу. А потом, может быть, с матерью. Но, уж очень ей не хотелось расстраивать своих стариков, да и стыдно было признаваться, что живет она с неверным мужем. Стыдно было и перед Ксенексолцей, Хильдой и Эммой, не сможет она открыться им. А с дедом Самсоном у нее установились доверительные отношения, может, он что-нибудь посоветует или предпримет… Предпринять-то он мог и этого тоже боялась Эльпида: как бы хуже не сделать. Ведь с Харитоном не так просто выяснять отношения даже, если это собственный дед.

Старик приходил из сапожной мастерской, в основном, поздно. Там он общался с людьми, с сыном Пантелеем, с невесткой, внучкой Лизой. Пантелей давно отстроил приличный дом сзади того домишка, где он раньше жил и сапожничал с отцом. Теперь и сапожную подправил немного. Милиция не раз приходила к ним прикрыть их лавочку, дескать незаконно зарабатываете, и налоги не платите. Предлагали ездить работать в девятый поселок, там была сапожная мастерская в артели «Прогресс». Старик, конечно, упирался. Но их особо и не трогали. Сначала Андрей Петрович Ахтареев их прикрывал, потом Власин, как соседей бабы Нюры. И после их отъезда, Самсон находил с местными органами общий язык в виде пространных разговоров и бутылок водки с закуской из соленых огурцов. Сам выпивал с ними за милую душу. Эльпида разок попала на такую «разборку», когда приходила на примерку новых туфель. Милиция пьянела на глазах, а дед, как стеклышко. Пантелей удивлялся:

– Ну, Самсон Аристотелевич, меня уже развезло, а ты все как огурчик. И откуда у тебя такая сила?

– А Бог его знает? От мамы с папой. От кого ж? А ты, что-то слабак. Вон, Митька наш, тоже, я видел, пьет, а не пьянеет.

– Ну, да. Весь в деда пошел, – поддел обижено Пантелей.

– Ну не весь, но что-то есть и от меня, – гордо подтвердил Самсон.

– А я в кого? – ревниво вопрошал Пантелей, с трудом поворачивая язык.

– В кого? Вы все в меня, – серьезно пояснил, изрядно разморившийся от выпитого, Самсон. Подумал и добавил, насупив кустистые брови, – и в покойную Софию.

Эльпида очень жалела Самсона и помогала пережить тяжелое время, после смерти жены. Вроде и не особо в любви жили старики: и покрикивали, и жаловались друг на друга, а вот умерла яя София, и старик с полгода ходил сам не свой. Очень помог ему правнук вернуться в привычное русло жизни. Даже первое время после его рождения забросил свое сапожное ремесло, настолько ему полюбилось тетешканье с «Йориком» – так, по-гречески, ласково звучало имя Георгий. И внучок старался – первые улыбки предназначались прадеду, а не ревнивой, к каждому движению сына, маме.